Мама завтра утром переезжает к нам, сказал Сергей, не поднимая глаз, а в его голосе звучала жёсткая уверенность. Я уже договорился с дядей Валей, он поможет с переездом. Не крутись так, Аксинья, выбора у нас нет. У мамы гипертония, ей нужен постоянный контроль, домашнее питание и покой. А ты ведь все равно дома, удалёнка позволяет, не сложно же ей суп подогреть и давление мерить.
Он отрезал кусок свежего ржаного хлеба, макая его в борщ, демонстративно погружённый в ужин. Аксинья, держа нож над плотной коркой «Дорогомиловского», застыла. По венам прошёл ледяной ток, тут же сменившийся волной жара.
Она аккуратно положила нож и посмотрела на мужа. Сергей, с которым она прошла два десятилетия семейной жизни, сидел в кухне, уют которой она создавала годами и вдруг распоряжался её сутками так, словно она была приложением к электронной плите и тонометру.
Серёж, прошептала она, и в голосе её прозвенели холодные ноты: те, что всегда предвещали грозу. Ты спросил у меня, согласна ли я? У меня через неделю сдача годового отчёта. Я не “сижу дома” я работаю. Для этого нужны тишина и время, а не беготня с таблетками и вечные жалобы.
Сергей наконец-то взгляд поднял: недоумение и раздражение явно боролись в его глазах.
Акси, перестань. Это же моя мама! Родная ей кровь куда я её дену? В больнице не продержат, сиделку не потянем ты ж знаешь, кредит за «Шкоду» давит. А ты всё равно за компьютером весь день, неужто сложно пять минут выделить?
Пять минут? усмехнулась горько Аксинья. Твоя мать, Домна Васильевна, требует внимания круглосуточно. Вспомни прошлое лето на даче: то чай не тот, то плед колет, то солнце дышит не так. А тогда она ещё бодрая была. Представляешь, что начнётся теперь?
Перебарщиваешь, отмахнулся Сергей. Мама просто порядок любит. Это ж не навсегда, недели на три-четыре, подлечится и обратно. Помоги проявить женщине милосердие.
“Должна”… Сколько раз слышала Аксинья это слово за сорок с лишним лет. Должна быть хорошей женой, матерью (пока дочь не уехала в Питер учиться), дочерью, работницей. Всю жизнь была должна. И вот теперь, в тот момент, когда работа наконец приносит удовольствие, когда дочь выросла, ей опять навязывают долг.
Домна Васильевна женщина непростая. Всю жизнь торговала на центральном рынке, умела командовать так, что ветер свистел. Каждый её недуг превращался в драму, требующую немедленного сбора родных и сочувствия. Только теперь Сергей решил переложить всё на плечи жены.
Нет, Серёж, твёрдо ответила Аксинья, у меня свои планы.
Какие, интересно? выдохнул муж. Опять свои сериалы?
Мне предложили проект сеть минимаркетов хочет передать мне их бухгалтерию. Сумма хорошая, ответственности много. Я не могу разрываться.
Откажись, легко бросил Сергей, оторвав кусок хлеба. Денег нам хватает. А здоровье матери важнее. Не будь эгоисткой. Комнату дочери подготовь, постель перестели и куриный бульон свари.
Он отправился в гостиную, бросив: последнее слово за ним, как всегда. Он привык, что жена сначала возмутится, а потом смирится, утихомирит свои интересы ради покоя семьи.
Аксинья сидела в пустой кухне, глядя на рассветающую улицу, где на ветру раскачивался фонарь. Мысли метались если уступить сейчас, станет она сиделкой навсегда. Гипертония это не сезонная простуда, за этим уход нужен годами.
Вспомнился утренний разговор с начальницей, Варварой Николаевной.
“Ксения Михайловна, открываем новый филиал в Тюмени. Нужно наладить учёт, привести всё в систему. Командировка месяцев на полтора, жильё оплатим, оплата двойная ставка. Ответ нужен до обеда”.
Утром ей казалось уехать, оставить мужа и быт шаг неправильный. Теперь, после ужина с Сергеем, она понимала: это шанс спастись.
Перемыла посуду, ушла к шкафу стал складывать аккуратно вещи в чемодан.
Это ты чего удумала? глухо спросил с дивана Сергей, не отрываясь от телепрограммы. Вещи разбираешь?
Я уезжаю, Серёж. В командировку. В Тюмень. На полтора месяца.
В комнате наступила тишина.
Ты что, издеваешься?! Какая командировка? Мама завтра переезжает! Кто с ней будет?
Ты, Сергей. Ты сын. Настало время доказать свою любовь на деле.
Я работаю с утра до вечера! У кого просить помощи? Кто кормить будет?
Отпуск бери, или договорись на удалёнку. Ты же мне советовал работать ради семьи? Сам прояви милосердие.
Это предательство! лицо Сергея расползлось пятнами, голос сорвался. Ты просто хочешь насолить мне!
Нет, Серёж. Я утром сомневалась. Но ты помог принять решение. Деньги нужны, кредит никто не отменял. Придётся нанимать сиделку на мои командировочные. Если сам не справишься.
Она молча продолжила собирать вещи. Муж бросался по квартире, бурно жестикулировал, голосил, жаловался, шантажировал разводом.
Как ты можешь бросить больную женщину?!
Она не одна, с родным сыном. Я вызвала такси. Через два часа поезд.
Ты не посмеешь! закрывая выход, зашипел муж.
Аксинья подошла вплотную.
Посмею. Двадцать лет сорочки стирала, терпела твои и материнские причуды. Я больше никому ничего не должна. Отойди. Иначе развод, и делить будем и квартиру, и маму.
Он отступил. Ему будто воздух вышибли.
Когда затих хлопок двери, Сергей остался в пустой квартире. А утром, как часы, завозили Домну Васильевну.
Свекровь входила важно, торжественно лицо трагично, в мешках банки с груздями, вязанные платки, иконы.
Где Аксинья? вздохнула она, устраиваясь в постели, что прежде занимала внучка. Я бы подушечку поправила, тут сквознячок…
Она в командировке, буркнул Сергей. Срочно.
Как?! Кто меня будет жалеть? Как она посмела в трудную минуту?!
Я, мам. Я.
И начался кошмар.
Сергей отпуск не взял начальник не позволил, аврал. Дома работал изредка, что было мучением.
В семь утра трость стучала по батарее:
Серёженька, давление, быстрее, я умираю!
Он прибегал с тонометром давление в норме, мама требовала капли, чай с лимоном (две ложки сахара, ни в коем случае не мешать!), грелку.
Потом каша, которую только что успевал сжечь на плите.
Ты убить меня решил! плакалась мать.
Убегал на работу, оставляя термос с чаем и бутерброды. Телефон не умолкал:
Серёжа, потеряла пульт!
Серёжа, форточку закрой!
Серёжа, выпила не ту таблетку…
Вечером заваливался домой в квартире был хаос, Домна Васильевна ворчала на всё подряд.
У вас тут тараканы заведутся, если Мария ещё пол не вымоет!
Сергей молча варил ужин, слушал нотации. Прошла неделя он стал похож на живого мертвеца: не спал, получал выговоры на работе, невыносимость накрыла дом.
Однажды вернувшись раньше, подсмотрел, как свекровь, которая час назад “умирала”, ловко на табуретке чистила люстру. Услыхав, что сын пришёл, спрыгнула, поспешно скрылась под одеялом.
Ох, Серёжа, мне бы водички…
Сергей смотрел ей в глаза.
Мам, я всё видел. Ты здоровая. Ты издеваешься и надо мной, и над моей женой.
Ты как смеешь? Я… я ради тебя!
Я неделю не сплю, чуть не уволили. Мария уехала. А ты спектакль играешь.
Она змея, бросила мужа!
Она хороший человек, а я не был хорошим мужем и сыном.
В этот вечер Сергей всё же позвонил жене впервые за долгие дни.
Алло, Акси…
Что-то случилось? Маме плохо?
Слишком хорошо. Я был дурак.
Это я и так знала, прозвучала немного теплая нотка. Что стряслось?
Я на грани. Она обманывает всех. Я своими глазами видел: люстру вытирала на табуретке…
Ну, диета для гипертоников прыжки не рекомендует, рассмеялась Аксинья.
Когда ты вернёшься?
Через месяц. Я занята, контракт. Ты справишься. Это пойдёт на пользу узнаешь, что значит ухаживать за пожилым человеком. И перестанешь считать мои дела «пустяком».
Прости меня, Акси… Я был неправ.
Ладно. Мне в конференц-зал, совещание. Держись. Мамe привет.
Сергей положил трубку. До возвращения жены вечность, но теперь он точно знал, что делать.
Вошёл в комнату к матери.
Мам, завтра поедем к нашим врачам: запишу к кардиологу. Если понадобиться уход найму сиделку. Если ж здорова домой, к себе, а там соцработница поможет с продуктами раз в неделю.
Ты выгоняешь?!
Просто возвращаю к себе. Тут пыльно, тут чужая невестка.
В следующие недели в доме шли невидимые войны. Врач нашёл лишь возрастные изменения. Домна Васильевна пыталась симулировать Сергей вызывал скорую. Врачи, не находя патологии, уезжали встревоженные. Через несколько дней мама сама попросилась домой:
Пока не забыла дорогу, вези меня обратно. Здесь скучно, соседки хоть нормальные.
Он купил ей продуктов, отвёз вещи. Впервые за много лет почувствовал облегчение.
Когда Аксинья вернулась домой, встретил её на вокзале с охапкой пионов любимых цветов. Он похудел, поседел, но смотрел на жену иначе с уважением и признанием.
Я скучал, проговорил он за ужином (запеканку он приготовил сам). Без тебя дом пустой.
Я тоже, улыбнулась она. Проект сдала досрочно, премию получила, могут позвать в Казань ставить учёт ещё раз.
Он напрягся и всё же кивнул:
Ты профессионал высокого класса. Я горжусь.
А мама?
Живёт. По-прежнему жалуется на соседок и коммуналку. Зато к ней тётя Варвара ходит помогать по дому оказалось, это дешевле, спокойнее.
Аксинья взяла мужа за руку:
Нам пришлось всё пройти, чтобы понять совершенно простое: я не приложение к пылесосу. Я твой партнёр.
Теперь в их доме всё изменилось. Аксинья больше не боялась сказать «нет». Сергей понял: заботу невозможно навязать женщине по умолчанию. Домна Васильевна по-прежнему любила драму, но теперь её капризы встречал общий отпор.
В следующий раз, когда она застонала по телефону: «Сынок, я умираю срочно приезжай», Сергей спокойно сказал:
Мам, вызываю скорую. Если положат навещу. Если нет пей валерьянку.
И, как ни странно, «случилось чудо» к вечеру мать была бодра, как огурчик.
Эта история дала Аксинье главное: границы защищать надо даже от тех, кого очень любишь. И если ради этого придётся уехать хоть в Тюмень значит, собирать чемодан стоит без сожаления. Это того стоит.
