Мне снился странный сон о женщине, будто бы она это я, и все происходящее вокруг было не похоже на реальность, а на причудливую историю, где улицы Киева переплетались с домашними коридорами, а люди выглядели будто бы из старого русского фильма.
В этом сне я так же, как и она, ушла из родительского дома в шестнадцать лет из упрямства, из наивности, уверенная, что взрослость начинается с свободы. Мы с другом сняли крошечную квартиру на окраине Киева, где кухня плавно перетекала в комнату, отделенную картонной стеной, а ванная, будто бы снится мне по ночам, стояла отдельно во дворе, среди хмурых тополей. Было просто, но наше, и это казалось достаточным.
Два года спустя, когда мне исполнилось восемнадцать, загадочным образом я поняла, что жду свое первое дитя. Сначала все складывалось нормально он подрабатывал на такси, привозил гривны с рынков, мы платили аренду. Жили без излишеств, но голод не мучил.
Но когда сыну почти исполнился год, будто бы в морозном тумане, деньги стали исчезать. Причины звучали как эхо плохой сезон, конкуренты, машина сломалась. Я верила этим объяснениям, словно они сами выпадали на меня из облаков. Потом снова забеременела уже дочкой. Вчетвертом месяце он просто исчез, как уходит ветер за окнами. Пришел однажды, собрал пару вещей и ушёл к другой женщине.
Самое больное было не то, что он ушел, а то, что вокруг вдруг все начали шептать и смотреть косо соседи, родня, женщины с рынка. Говорили, что его видели давно с ней, что она ждала его на углу, что ночевал в ее квартире. Но никто ни слова не сказал, пока я была рядом с ним; все стало известно только тогда, когда осталась одна, беременная, и с ребёнком на руках.
Он исчез, будто растворился в осеннем дожде. Не спрашивал о детях, не приносил ни копейки. Я целый день сидела на полу, смотрела на почти пустой холодильник молоко заканчивалось, второй ребенок на пути, аренда скоро, одежды нет, кроватки нет. Плакала. А утром проснулась и сказала себе: не могу просто сидеть.
Я начала все с той самой квартиры. Брала продукты в долг, делала желе, кексы, маленькие десерты в стаканчиках, снимала их на телефон и выкладывала в истории в Вайбере и Инстаграме. Не приукрашивала: писала как есть «Продаю десерты, чтобы купить памперсы и молоко». Люди начали покупать, кто-то из жалости, кто-то потому что понравилось. Эти гривны тратила на рынок, копила на аренду, покупала необходимое.
Потом начала готовить обеды на заказ рис, гречку, котлеты, куриные супы. Сосед с мотоциклом развозил заказы, а я платила ему за поездки. Вставала в пять утра, огромный живот и сын по дому бегал. Иногда усталость накрывала так, что я просто садилась, смотрела в окно и тихо плакала. Но утром снова ставила чайник и начинала заново.
Копила гривна к гривне. Когда приблизились роды, мама позвонила и пригласила меня к себе. Сказала нельзя быть одной. Там родилась моя дочь. С тех пор родители моя опора. Они не содержат меня, но держат на ногах: забирают детей, когда у меня много заказов.
Теперь сыну шесть лет, дочь растет быстро. С мамой сделали маленькую кондитерскую. Это не фирма, а скорее уголок в доме: печём торты на дни рождения, пирожные для праздников, угощения на события. Не богаты, но ложимся спать сытыми и не боимся завтрашнего дня. Детям есть что дать.
Я знаю, как болит душа, когда мужчина уходит, оставляя тебя с детьми. Несправедливо, горько. Но есть и другое ждать спасения бессмысленно. Никто не пришел лично ко мне и не спас меня. Когда в руках дети, нет роскоши сдаться. Нужно стоять и делать даже если всё кажется невещественным, будто сон из русской ночи.
