8 марта
Сегодня был тот редкий день, когда я надеялась, что всё сложится именно так, как мечтала заранее. Утро началось необычно спокойно: Петр занимался приготовлением ужина на кухне он ловко взбивал сливочный соус к макаронам, держа венчик в одной руке, а в другой старенькую кулинарную книгу. Я нарезала сыр для салата, наблюдая за ним и наслаждаясь уютом нашего дома. Из открытого окна доносился свежий морозный воздух, смешавшийся с тёплым ароматом чеснока, томатов и базилика. По всей квартире горели маленькие свечи, которые я расставила ещё с утра.
По-моему, выходит, обернулся Петр ко мне и лукаво улыбнулся. Соус не свернулся, значит, всё идёт по плану.
Его уверенность всегда меня умиляла. Я наклонилась к нему, обняла за талию и прошептала:
Ты у меня лучший кулинар. Пахнет, как в той маленькой московской траттории, помнишь?
Петр засмеялся, поставил кастрюлю на плиту и тихо сказал:
Вот именно ради этого я и стараюсь. Представь: только мы, тишина, музыка тихой волной Никаких звонков и неожиданных гостей. Домашний уют для двоих.
Мы мечтали об этом ужине несколько недель подряд, устали от постоянных шумных компаний, вечных родственных собраний и нескончаемых разговоров про все “важное”. Спокойствие, уединение, простая радость быть друг с другом так хотелось провести мой день рождения именно в таком формате.
Всё было подготовлено: любимое красное вино с крымской винодельни, свежие продукты. Петр даже отпрашивался с работы, чтобы всё успеть сам. Мы закончили с хлопотами, расставили закуски и включили старую пластинку “Машины времени” её аккорды сразу вернули меня в студенчество.
С днем рождения, моя Анечка, Петр чокнулся со мной бокалом. Пусть этот год подарит тебе только счастье и спокойствие.
Я почувствовала, что наконец-то расслабилась. Глоток вина согрел и обрадовал внутри, душа пела ровно ту песню, которую ждала весь этот бесснежный февраль.
Но ровно в этот момент раздался пронзительный звонок домофона. Казалось, чей-то ледяной голос прорезал атмосферу уюта.
Пётр нахмурился:
Кто бы это? Мы ведь никого не ждали.
Я пожала плечами, но в душе уже нехорошо кольнуло: что-то шло не так. Петр подошёл к домофону и нажал на кнопку.
Да? спросил он, держа трубку чуть в стороне.
Сдержанный, но знакомый до дрожи голос раздался на весь коридор:
Петя, здорово! Открывай давай, пришли поздравлять нашу именинницу! Тут все свои!
Лицо Петра вытянулось. Он бросил на меня растерянный взгляд:
Мама? Только и сказал он одними губами.
Конечно, я, кто же ещё! Открывай, замёрзли! Тут курица горячая, салаты, всё для любимой невестки!
Он молча нажал кнопку. Повисла пауза, густая, как зимой над Волгой.
Это твоя мама? прошептала я. Она, правда, сейчас? Тут? Ведь… невозможно же…
Я не знал… Она только обещала позвонить…
Мы даже не успели обсудить ничего, как раздался настойчивый стук в дверь. Пётр тяжело вздохнул и открыл.
На пороге стояла Татьяна Семёновна. Крепкая, невысокая женщина, в пёстрой шерстяной шали, с ярко-красной помадой. В левой руке пакет, в правой огромный контейнер.
Ну наконец-то! А то бы простыли во дворе, как простые собаки, она влетела внутрь, скинула валенки и тут же сняла шаль, развесив сразу на три крючка.
За ней в прихожую вкатились родственники: дядя Валера в велюровом тренировочном костюме, с коробкой сока, его супруга Людмила Ивановна стройная женщина с гигантским домашним Наполеоном на огромном подносе, их дочка, двадцатилетняя Маша, тут же ушедшая в свой телефон, и два младших сына-близнеца, Саша и Глеб, уже носящиеся по квартире.
Мама, что происходит? выдохнул Петр.
А что? Решили с родней сделать сюрприз любимой имениннице! Всё сама приготовила! Холодец из телятины, твой любимый!
Я на автомате приняла тяжелый контейнер, даже не найдя слов для благодарности.
Большое спасибо, Татьяна Семёновна… еле выдавила я. Но мы ведь не ждали гостей…
Какие мы гости? Мы же свои! звонко рассмеялась свекровь и устремилась в зал. Ох, романтика! Свечи, музыка!
Людмила Ивановна уже водрузила Наполеон прямо на центр стола, отодвинув вазу с подснежниками, только ими и радовалась с утра.
Ну, Анечка, поздравляю! Это я сама пекла! Прям по маминому рецепту, как в детстве!
Дети носились по комнате, кто-то чуть не снес мою любимую напольную вазу я на автомате бросилась её ловить, сердце колотилось, будто после бега на стадионе.
Пётр попытался взять всё в свои руки:
Ну что ж, раз уж вы здесь Давайте располагаться. Мы на кухне собирались
Да что на кухне тесниться! Тут и стол большой, и сидеть удобнее! Валера, двигай стол. Людочка, помоги тарелки принести. Маша, хватит в телефоне зависать, иди подготовь салфетки!
Осознав, что вечер давно вышел из-под нашего контроля, я села на край дивана рядом опустилась Татьяна Семёновна.
Через минут десять стол ломился от яств: салат Оливье, холодец, маринованные грибочки, селёдка под шубой, два цыплёнка табака и, конечно, коронный Наполеон. Всё домашнее, всё с любовью только вот не про любовь к нашим границам.
Ну, рассказывай, как на работе дела, Татьяна Семёновна уставилась на меня своими тёмно-карими глазами. Кто начальник, не придирается?
Всё нормально, спасибо… я ковырялась вилкой в салате, не зная, куда себя деть.
Но свекровь продолжала:
Вот Маша училась-училась на менеджера а сейчас без дела сидит. Может, у тебя в офисе место найдётся? Она у нас девочка умная, толковая.
Я молча кивнула, чувствуя, как накатывает злость и усталость. Пётр отвечал про футбол дяде Валере, время от времени бросая на меня испуганные взгляды, понимая, что вечер катится к краху.
Дети, наевшись сладкого, снова затеяли возню. Один из близнецов, Саша, потянулся к моим хрустальным фигуркам я собирала их всю жизнь. Он взял за шею изящного лебедя фигура тут же упала, разлетевшись на мелкие осколки.
Ой, мама, что это с ним? закричал мальчик.
Осторожно, это было хрупкое! вырвалось у меня, но уже было поздно.
В комнате застыла тишина. Было слышно только, как тикают часы и шипят свечи.
Ну и что, стекло и стекло, подумаешь, махнула рукой Татьяна Семёновна. Главное, что дети живы-здоровы, а эти стекляшки пустяки.
Я подняла на неё взгляд:
Это бабушкин подарок сказала я тихо и отчётливо. Она умерла, этих вещей больше не будет.
Ну а что делать, царствие ей небесное. Но дети всегда важнее. Надо убирать ценное подальше, если ждёшь гостей.
У меня словно что-то надломилось внутри. Я резко поднялась со стула:
Я никого не ждала! голос вздрогнул, я сама испугалась его звучания. Я никого сегодня к себе не приглашала! Мы с Петей хотели побыть вдвоём! Это мой день рождения, а не семейное застолье!
Повисла гнетущая, давящая тишина. Дети перестали шуметь, все застыли.
Вот как? свекровь покраснела. Значит, мы лишние? Родная мать приехала к своему сыну, и я здесь не нужна?
Мама, хватит, перебил наконец Пётр и я почувствовала, как с него спадает многолетняя вежливость. Мы хотели быть вдвоём. Ты не имела права вот так вторгаться и тащить за собой всех.
Я вторгаюсь? Я?! Родная мать?! свекровь повысила голос. Да я всё для вас, а вы меня изгоняете!
Речь о границах… выдохнул он. О праве на личную жизнь, мама!
Начался шумный спор. Татьяна Семёновна говорила о неблагодарности детей, Петр пытался донести свою боль, родственники быстро притихли.
Я ушла в спальню, просто не выдержав слёзы стояли в горле, руки дрожали от злости и бессилия. Через дверь доносились обрывки криков, глухая возня, потом всё стихло, затем шарканье обуви, закрывающаяся дверь…
Пётр зашёл тихо, погрустневший и хмурый:
Они ушли Анечка, прости, надо было просто не открывать вообще, выключить домофон…
Но ты не сделал этого, голос мой звучал чуждо. Ты всегда боишься её задеть. Ты мог бы защитить нас.
Она моя мать Я растерялся… Ей казалось, что так лучше.
Лучше для кого? Для себя! Каждый раз так… твоей маме важно быть первым режиссёром всех наших историй!
Я поговорю с ней. В этот раз по-настоящему.
Ты уже сто раз это говорил.
Мой праздник так и не начался. Только ощущение возраста: мне тридцать три, а словно все шестьдесят. Нет сил ни злиться, ни что-то менять.
Может попробуем продолжить вечер? Там ещё вино, сыр
Не хочу. Просто устала как никогда в жизни.
Я пошла в ванную, хотела смыть с себя этот день, чтобы хоть немного забыться. Завтра начнётся новый день, мне надо собрать в кучу остатки себя и попробовать снова обрести наше с Петей уютное, тихое счастье, без вторжений, склок и внезапных гостей.
Вот так прошёл мой день рождения. Свекровь обиделась, уверена, она так и не поймёт, почему мне так важно иногда быть одной с любимым человеком.
