Всю жизнь нас учили: «Всё лучшее детям». Мы с мужем Платоном отдавали сыну всё, сами себе ни в чём не позволяя: экономили на одежде, отдыхали лишь на огороде, чтобы у Егора, нашего единственного сына, было всё, что нужно хорошее образование, занятия музыкой, красивые праздники. После смерти мужа уже семь лет как одна я осталась в нашей просторной «сталинке» в самом сердце Киева. Мне шестьдесят четыре года. Зовут меня Агния Аркадьевна.
Егор вырос достойным мальчиком, но слишком мягким. Женился рано, с Кариной, которая всегда добьётся своего где нужно, улыбкой, а где надо, и словом острым, как нож. В их семье подрастал наш Петя мой долгожданный внук. Жили они на окраине Броваров в тесной двушке в ипотеке. Денег вечно не хватало, Карина обижалась на всё: «Если бы у Егора были богатые родители»
Я смотрела на свою квартиру: потолки, как в музее, массивный паркет, каждая книга на полке память о Платоне. Сама себе думала: зачем мне этот простор? Хожу по огромному дому, а вечерами сижу на кухне, уткнувшись в старое фото мужа. А у детей беда за бедой
В одно воскресенье, сидя всей семьёй за столом с борщом и пирогами, я выдохнула:
Егорушка, Карина, давайте жить вместе. Вы ко мне Петя получит в комнату деда, вы свою квартиру сдавайте, закроете ипотеку быстрей. А чтобы с документами потом не возились, я оформлю подарок на тебя, сынок. Какая разница мы же семья. Меньше госслужащим платить будем.
Как же ошибалась я тогда
Сын мялся для вида минут пять. Карина сразу сказала: «Правильно, Агния Аркадьевна, давно так надо было!» Всё решали очень быстро. Через неделю сидели у нотариуса на Большой Васильковской я расписалась под бумагами. Моя квартира, где я с Платоном каждую плитку выбирала, стала официально собственностью Егора.
Переехали они бодро, семья начала строиться заново. Первое время счастье: Петя смеётся, Карина хлопочет на кухне, сын впервые за годы улыбался. Но недолго дымилась печка счастья.
Сначала Карина стала убирать библиотеку мужа: «Агния Аркадьевна, книги собирают пыль у Пети аллергия». Пока я была в аптеке, из дома исчезли все тома, увезли их на дачу под Борисполем.
Потом ей не понравилась моя чашка на их «новой кухни». Потом сын вполголоса: «Мам, не включай телевизор, Карина устала». Или: «У нас гости, побудь в своей комнате, хорошо?» Я стала чужой в родном доме. Боялась выйти за чаем, не смела кашлять ночью. Я перестала быть хозяйкой была словно лишняя тень.
Потом, в мертвый ноябрь, Карина объявила, что снова беременна. Пришёл Егор: тёр ладони, не смотрит мне в глаза.
Мам, понимаешь Нам нужна теперь комната для второго малыша. А тебе в городе тяжело. На даче в Вышгородском районе свежий воздух, там спокойнее. Переезжай туда, мы тебе весной ремонт сделаем.
Как же так, Егор? у меня перехватило дыхание. Там печка еле жива, вода на улице, холода уже!
Карина тут же вклинилась:
Агния Аркадьевна, не будьте эгоисткой! Дом теперь Егора, мы имеем право распоряжаться как хотим. Всё ради внуков, ведь так?
Я ничего не сказала. Внутри всё вдруг оледенело. Собрала два чемодана, накинула пальто. Егор отвёз меня на дачу печку не растопить, электрические обогреватели старые, в руке сунуты две тысячи гривен и фраза на прощанье: «Продукты в выходные привезём». Но никто не приехал.
В первую же ночь мороз дал минус десять. Я спала в пуховике под тремя одеялами, дышала паром в доме наледь по углам, окна инеем затянуты. На веранде искала старую кофту Платона холодно и больно так, будто кусают изнутри. В отчаянии стала разбирать шкаф вдруг найду меховые варежки.
И нашла На верхней полке между журналами «Радио» советская жестяная коробка. Внутри банковские выписки на имя Платона и письмо его твёрдым почерком:
«Агния! Я всегда знал, что ты отдашь всё сыну ты у меня слишком добрая. Я копил деньги на отдельный валютный счёт, чтобы у тебя была опора. Код от сейфа дата нашей свадьбы. Не отдавай им эти средства. Живи для себя. Они не оценят твоей жертвы».
В выписках сумма с шестью нолями. Платон всё предусмотрел.
В ту же минуту заказала такси, укуталась в платок и поехала в банк на Подол. Всё подтвердилось: счёт цел, деньги только мои. Открыла новый, закрытый счёт, перевела туда всё. На пути домой зашла к риелтору:
Однокомнатную в центре, с ремонтом, с видом на ботанический сад. Сегодня готова купить.
Потом адвокат. Лучший, строгий, опытный. Стали сверять документы на квартиру: нотариус допустил техническую ошибку при оформлении дарственной, из-за чего сделку можно оспорить и наложить арест на квартиру и все сделки по ней.
Зашла к себе в квартиру, не стучась. Карина и Егор пьют кофе. Бросаю на стол судебный иск.
Это что? Егор побледнел.
Конец вашей сытой жизни, ответила я ровно. Квартира под арестом. Продать, обменять или прописать кого-то нельзя. Буду судиться хоть пять лет! Лучших адвокатов найму. Докажу в суде, что вы выбросили меня на улицу.
Карина запыхтела:
Как вы можете, мы же одна кровь! Судиться с сыном!
Я суд за себя веду. С вами, кто выгнал меня на мороз, посмотрела я холодно.
Повернулась к сыну:
Неделя на сборы, и назад в свою ипотечную двушку под Киевом. Если уйдёте оставлю вам квартиру на бумаге, но жить здесь не будете. Никогда. Сдам приличным квартирантам.
Через четыре дня они освободили квартиру. Карина пронзительно кричала, Егор пытался просить прощения, говорил, что я не так всё поняла. Мне было все равно.
Теперь мне шестьдесят пять. Я живу в солнечной квартире с видом на ботанический сад. Хожу в театры, путешествую, не экономлю на вкусной еде. Старую трёхкомнатную сдала семье с двумя детьми, а вырученные деньги откладываю для себя.
С сыном не общаюсь. Мне больно, иногда ночью плачу вспоминаю Егора маленьким мальчиком Но поняла страшную истину: жертвуясь собой ради детей, мы растим эгоистов. Они принимают нас как должное, а жертвы за тряпку у двери.
Платон был прав. О себе должен заботиться только ты сам.
А кому вы бы отдали свою квартиру? Родным чужим или всё же себе? Стоит ли при жизни дарить наследство детям?
