– Ты серьёзно это говоришь? – голос в трубке дрожал от возмущения. – Галя, ты меня слышишь вообще? Мне некуда их положить, а у тебя выходной!
Елена отодвинула телефон от уха. Нахмурилась и снова прижала трубку.
Пятничный вечер, которого она ждала две недели, начинал трещать по швам.
За окном стучал октябрьский дождь. На плите булькал борщ.
– Галя, я слышу тебя прекрасно, – ответила спокойно Елена. – Я уже сказала: нет.
– У меня завтра дела. Записалась к врачу. Хочу выспаться.
– Это единственный свободный день за две недели. Я имею право провести его в тишине.
– К врачу она записалась! – взорвалась Галя. – Знаю я твоих врачей. Снова массаж или маникюр.
– А мне нужно в МФЦ. Очереди километровые. Куда мне с двумя малышами соваться?
– Они всё разнесут! – добавила она.
– Именно, – ответила Елена. – А если бы разнесли МФЦ, представь, что будет с моей квартирой. Месяц назад мы сделали ремонт.
– Денис фломастером разрисовал новые обои в прихожей. Ты сказала, что он маленький, что смоется. Не смылось.
– Ой, не напоминай мне про эти обои! – рявкнула Галя. – Я извинилась! А Виктор обещал, что вы поможете. Он мой брат!
Елена закрыла глаза. Конечно. Виктор. Добрый, беззащитный Виктор, который никогда не говорил сестре «нет».
– Виктор обещал, вот и договаривайся с Виктором, – отрезала она. – Завтра его тоже не будет дома, едет в автосервис.
– Да ты просто эгоистка! – выкрикнула Галя и бросила трубку.
Елена положила телефон. Тишина на кухне казалась хрупкой. Она знала: это только начало бури.
Через полчаса она услышала ключ в замке. Виктор вошёл, стряхивая с себя дождь.
– Ммм, борщом пахнет! – он поцеловал жену в щёку. – Леночка, что такая кислая?
Она молча налила ему тарелку супа. Когда он сел, сказала:
– Твоя сестра звонила.
Ложка застыла на полпути ко рту Виктора.
– А, Галя… Говорила, что завтра надо куда-то ехать. Лен, может, присядешь? Всего на несколько часов.
– Виктор, – сказала она, скрестив руки, – «несколько часов» у Гали всегда превращаются в целый день.
– В прошлый раз «на минутку в магазин» она вернулась через шесть часов, с новой стрижкой.
– А я мыла кота от пластилина и спасала твои виниловые пластинки, которые стали фрисби.
– Ну, перегнула, это правда, – согласился он. – Но ей сейчас реально нужна помощь. Мама тоже звонила.
– А у меня давление, Витя. У меня нервный тик, который сейчас взорвётся.
– Завтра – мой день. Я не нанималась бесплатной няней.
– Лена, это семья. Сегодня мы поможем, завтра нам помогут.
– Когда последний раз нам помогли? – спросила она горько. – Мы просили Галю взять кота на один день. Сказала, что аллергия. Не было у неё аллергии.
Муж молчал, уставившись в тарелку.
– Ладно, – пробормотал он. – Поговорю с ней. Скажу, что не можем.
Она не поверила ему, но кивнула. Вечер прошёл в напряжённом молчании.
Субботнее утро началось не с солнца, а с настойчивого звонка домофона. Девять утра.
– Кто это может быть? – прошептала Елена, хотя знала ответ.
Виктор торопливо надевал брюки, избегая её взгляда.
– Не знаю, наверное, ошиблись, – сказал он неуверенно.
Домофон зазвонил снова. Потом зазвонил его телефон.
– Да, Галя? – ответил он. – Мы же договаривались… Галя, так нельзя!
Крики были такими громкими, что Елена слышала каждое слово из другой комнаты.
– Ничего не знаю! Уже стою у дверей! У меня приём, не могу отменить!
– Забери своих племянников, не будь тряпкой! Позвоню маме, если не откроешь!
Виктор беспомощно посмотрел на жену.
– Лен, они уже тут. Что мне делать? Не оставлять же их на улице?
Что-то в ней оборвалось. Тонкое спокойствие, выстроенное годами.
Она зашла в ванную и захлопнула дверь на защёлку. Открыла воду, чтобы не слышать, как он нажимает кнопку домофона.
Через пять минут в квартире разразился хаос. Топот маленьких ног, крики, что-то упало в прихожей.
– Дядя Витя, у тебя есть конфеты?
– Где кот? Хотим кота!
– Фу, чем это пахнет? Не буду есть кашу!
Елена стояла перед зеркалом, руки дрожали. Она слышала, как Галя раздаёт указания в прихожей.
– Заберёшь их в пятницу. Еду оставила. У Дениса непереносимость, сладкое не давай. Бегу, целую!
Дверь захлопнулась. Галя исчезла, оставив проблему за порогом.
Елена вышла из ванной уже одетая. Джинсы, свитер, сумка на плече. В прихожей царил беспорядок. Денис и Тимур пытались влезть ногами в её сапоги.
– Лен, ты куда? – спросил Виктор, увидев жену в обуви.
– Я говорила, что у меня планы. К врачу, потом прогулка, может, в кино.
– Это мои дела. С сестрой разбирайся сам. Вчера я сказала «нет».
– Ты не можешь так поступить! – в голосе мужа зазвучала паника. – Я не справлюсь, мне ещё машину в сервис отдавать!
– Дядя Витя, пить хочу! – закричал один из мальчиков, дёргая его за штанину.
– А Тимур меня укусил! – подскочил второй.
Елена смотрела на этот хаос, на мужа, готового сорваться, и почувствовала странную легкость.
– Ключи от гаража на комоде, – бросила она. – В холодильнике еды нет, заказывай пиццу. Вернусь поздно.
Она вышла и захлопнула дверь, обрезав крики. На улице дождь прекратился, выглянуло бледное солнце. Она чувствовала себя преступницей, бегущей от наказания.
Телефон в сумке завибрировал. Звонила свекровь, Нина Ивановна. Она поставила телефон на бесшумный. Сегодня – никаких разговоров.
День прошёл удивительно спокойно. Массажист размял её больную шею. Потом она долго сидела в кафе с капучино и книгой. Никто не кричал «где мои носки».
Поехала в кино на лёгкую комедию. Смеялась от души, первый раз за недели.
Вернулась домой после темноты, почти в девять. Сердце сжала тревога. Что там творится?
Открыла дверь медленно. В квартире было тише, чем она боялась. Виктор сидел на диване, усталый, но целый. Мальчиков уже не было. Галя забрала их днём, без единого слова извинения.
На столе лежали коробки от пиццы и рассыпанные кубики конструктора.
– Лен… прости, – сказал тихо муж. – Ты была права. В следующий раз скажу «нет» сразу.
Елена села рядом с ним, сбросила обувь и вздохнула с облегчением.
– Хорошо, что ты понял это сейчас, а не через десять лет.
Она не кричала, не упрекала. Просто была спокойна. Чувствовала, что что-то изменилось – в ней и в нём.
Телефон на столе пискнул. Сообщение от Гали: «Ты худшая невестка на свете».
Елена улыбнулась и положила телефон экраном вниз.
Покой стоил любого ярлыка.