Сегодня я решила наконец остановиться и записать все, что произошло за последний годможет быть, так получится понять саму себя. Я переехала к нему, потому что хотела честного нового начала: верила, что вместе мы сможем построить что-то настоящее, тёплое, совместный дом. Я оставила родную улицу в Днепре, свой привычный уклад, какие-то мелочи, что мне были дороги. Взяла лишь одежду, немного книг, свои мечты и надежду на счастливую семейную жизнь. Он снимал маленькую однокомнатную в Киеве, но обещал, что это временно: мол, скоро вместе подберём вариант побольше, посвободнее. Я поверила.
Первые месяцы мне запомнились счастливыми: мы засыпали, обнимая друг друга, вместе готовили ужин, вечерами смотрели новые фильмы. Да, тесноватоно ведь это было наше место, наш уголок среди большого города. А потом он, захлопнув дверь, однажды вечером вдруг сообщил, что маме срочно нужна помощь с деньгами, а сестра вообще осталась без крыши над головой. Говорил«всего на пару дней, пока не найдут выход». Я не стала спорить, не хотела выглядеть бессердечной.
Но эти «несколько дней» стали неделями. Кровать заняла его мать«она уже в возрасте, спина болит, ей нужно поспать нормально». Его сестра, Марина, оккупировала весь шкаф и ванную, будто это всегда был её дом. А я перебралась на раскладной диван в гостиной. По утрам складывала постель, чтобы снова притвориться хозяйкой хоть этой комнаты.
Поначалу казалосьзакрою глаза, перетерплю. Но никто не говорил даже о том, что собрался съезжать. Я почти не видела своих вещей, не имела ни личного уголка, ни даже возможности отдохнуть после работы. Его мама начинала учить меня жизнии как борщ правильно варить, и почему домой возвращаюсь так поздно, и зачем мне такие туфли. Сестра не работала вовсе, могла спать полдня, чашки оставляла на столе я чувствовала себя гостьей в своём доме.
Больше всего резануло то, что он, Александр, так и не сказал ни разу: «У неё тоже должно быть своё место». Не защитил меня. Не поставил никому никаких границ. Говорил только«потерпи, всё наладится», «не устраивай сцен», «пойми, это семья». В одну ночь я решилась: после очередной бессонной ночи на скрипучем диване тихо попросиламожет, пора что-то менять, так дальше невозможно. Он мрачно бросил: «Это моя мама, моя семья». И тогда впервые остро понялая, выходит, никакая не семья для него.
Я позвонила мамеона, слава Богу, жива-здорова и всегда готова меня принять. Собрала оставшиеся вещи и вернулась на левый берег Днепра, в родную комнату с обоями ещё моего детства. Иногда он всё ещё звонитговорит, мол, давай будем вместе, только не будем больше пробовать жить под одной крышей. А я до сих пор совсем не знаю, что думать. Может, когда-нибудь придумаю, как не терять саму себя ради чужой семьи.
