Сегодня решила занести в дневник свои мысли пожалуй, так свои чувства будет легче держать под контролем.
Переехала к Игорю, поверив, что сможем начать всё с чистого листа. Думала: «Начну новую жизнь, построим свой угол, своё пространство, свою, пусть небольшую, но совместную вселенную». Оставила в Санкт-Петербурге свою квартиру, привычный быт и небольшое накопленное добро, забрала лишь одежду да мечты. Было в этом что-то щемяще-вдохновляющее ведь мы решили стать настоящей семьёй. У Игоря была небольшая однокомнатная квартира, но он уверял, что это временно, что скоро найдём что-то большее и лучшее. А я безропотно верила
Первые месяцы мы были счастливы: вместе засыпали, вместе варили борщ и смотрели на ночь старые фильмы с советскими артистами. Квартирка маленькая но зато своя, родная. До тех пор, пока однажды он не вернулся домой весь встревоженный: мать попала в трудную ситуацию лишилась работы, а сестра Оля в Харькове вдруг осталась без жилья. Игорь сказал: «Это всего на пару дней, пока они не придут в себя». Я не захотела выглядеть эгоисткой, ведь как можно отказать семье?
Но эти «пару дней» уже давно превратились в недели. Комната быстро стала территорией его матери и сестры мол, «маме нужен покой и кровать, она уже в возрасте». Оля полностью завладела шкафом и ванной, ведёт себя, будто всегда тут жила. А я уже вторую неделю сплю на раздвижном диване в гостиной. Утром пакую постель, чтобы комната выглядела «прилично».
Вскоре начались непривычные трудности. У меня не осталось личного пространства, негде держать свои книги, невозможно просто сесть и выдохнуть. Возвращаюсь с работы, ноги гудят, а усесться толком негде везде кто-то что-то делает, говорит, требует внимания. Мать Игоря постоянно замечает: и как я суп солю, и в какую кофту одета, и, не дай бог, после восьми пришла домой. Оля всё время спит допоздна, на кухне грязь и немытая посуда, но я ощущаю себя виноватой, будто лишняя в собственной жизни.
Больше всего ранит то, что Игорь не встаёт на мою сторону. Ни разу не сказал: «Аня тоже часть моей семьи, ей нужно личное пространство». Он даже не пытался провести черту, дать понять, что мне не всё равно. Только уговаривал быть терпеливой, «не устраивать сцен», «проявить понимание». Но однажды, накипев от бессонницы и усталости, намекнула, что больше не могу так месяц на диване, будто я гость. А он тогда спокойно сказал: «Это моя мама, это моя семья». И тут я очень чётко поняла: я для него не семья.
Позвонила своей маме, и через пару дней вернулась в родную квартиру в Кривом Роге. Иногда Игорь пишет мне, зовёт встретиться: «Давай будем вместе, но не жить вместе» и мне невыносимо грустно. Не знаю, что о нас думать. Смотрю вечером на киевское небо за окном детской, тёплый плед, стакан чая и думаю: что же было моим домом на самом деле?
