Поехала я, значит, в тур по Украине с группой пенсионеров. Честно сказать, не ждала никаких чудес пару дней поглазеть на достопримечательности, парочку фото внукам показать и сувениров прикупить. Надо же как-то отвлечься от ежедневной рутины и одиночества, которое уже который год становится моим верным спутником.
Думала, что Киев, Львов или Одесса для меня обернутся очередными точками на туристическом маршруте. Но как-то, в тени Софийского собора, встретила мужчину, из-за которого снова почувствовала себя моложе лет эдак на двадцать.
Стояла я тогда под арками, восхищаясь высотой и величием храма, а наш гид рассказывал что-то о киевских князьях. Я, как всегда, мыслями была где-то далеко. И тут рядом кто-то шутливо замечает: «Интересно, от жары эти князья тоже страдали, как мы сегодня?»
Повернулась и увидела его высокого, с серебром в волосах и улыбкой, будто родной, но незнакомый. В простенькой рубашке, в панаме от солнца, так смотрит, будто кроме нас двоих на Софийской площади никого и нет.
Закрутилась беседа. Как выяснилось, зовут его Юрий, вдовец, несколько лет на пенсии. Приехал один, потому что, говорит: «Ждал-ждал подходящего момента а жизнь-то идёт, вот и махнул на всё рукой и поехал.»
С ним и правда легко и весело, словно знакомы тысячу лет. Там, под Софийским собором, выпили кофе из стаканчиков на лавочке, и я тут же поймала себя на мысли: так внимательно меня давно никто не слушал.
Дальше пошло веселее. Садились рядом в автобусе, вместе ходили на обеды, терялись в людских потоках и подхватывали взглядом друг друга. Всё вроде бы по-дружески, но чуть-чуть щекочет душу что-то новое, словно детский восторг.
Вечерами, когда все в гостинице раскладывали карты или залипали в телевизор, мы стояли на балконе, смотрели на огни вечернего Киева, болтали о жизни про детей, про прошлое, и про то, как иногда неожиданно начинаешь замечать, что сердце вдруг стучит быстрее. Я будто опять стала девчонкой: нарядилась, подвела глаза, да еще волосы уложила. Подружки из группы смотрели одобрительно кто с теплотой, кто с маленькой завистью. А я за эти дни будто себя прежнюю нашла, ту, которую закопала под слоями бытовухи и одиночества.
Чем ближе был конец тура, тем чаще в голове крутилось: а дальше-то что? Юрий жил в Харькове, я под Львовом. У каждого своя жизнь, свои заботы. Соединила нас эта одна неделя, какой-то отрыв от реальности. Может ли быть что-то ещё?
В последний день мы улизнули из группы и вдвоём пошли бродить по Киеву. Сидели на Андреевском спуске, ели мороженое, молчали на душе щекотно. Юрий вдруг выдал: «Вот знаешь, давно не чувствовал себя так хорошо. Но страшно, что всё забудется, стоит только вернуться домой. Ты в свою жизнь, я в свою. Может, это так, отпускная сказка?»
Я не знала, что ответить. В груди метались то надежда, что это начало чего-то настоящего, то опаска а вдруг это просто временное волнение, которое пройдёт?
На вокзале обнялись, задержались напоследок, переглянулись и в этом взгляде было и прощание, и маленькая ниточка надежды. Оставили друг другу номера, но никто не произнёс: «Ну что, увидимся ещё?»
Теперь, оглядываясь, не могу точно понять, что это было. Сон? Лёгкий, тёплый, но уходящий. Юрий, наверное, прав: может, всё это иллюзия. А может, глупо не попробовать узнать, вдруг судьба подсунула мне второй шанс?
Вот и думаю: стоит ли рисковать устоявшимся, пусть местами скучным, но понятным укладом ради чувства, что влетело как летняя гроза? Может, это просто приключение под украинским небом, а может начало истории, главы которой ещё впереди? Сердце при его имени начинает стучать как после пробежки, а разум шепчет: «Ну, ты и с ума сошла»
Наверное, именно поэтому и рассказываю всё это: чтобы спросить а вправе ли женщина после пятидесяти, шестидесяти, а хоть и в девяносто снова открыться чему-то новому? Оставить память, как красивый сувенир, или рискнуть и узнать, что будет дальше?
