Я поставила мужа перед выбором, от которого стало тяжело на душе.
Мама, почему мы опять едем к бабушке? Не хочу, там скучно, буркнула дочь в салоне, не поднимая глаз от своего розового планшета.
Её зовут Маргарита. Маргарита Александровна Фёдорова. Нам шесть хотя уже умеет говорить так, будто делает одолжение, просто появившись. Иногда мне кажется, я уже взрослею рядом с ней не по дням, а по часам.
Потому что сегодня у твоего двоюродного брата Арсения день рождения, ответила я, глядя на неё через зеркало заднего вида. Помнишь Арсения?
Помню. Он вредный. Она не отрывалась от игры.
Маргарита, хватит! обернулась я резко, но муж Дмитрий Иванович положил ладонь мне на плечо.
Пожалуйста, не начинай. Не сегодня.
Смотрю на него: красивый, строгий, в тёмно-синем костюме, белой рубашке я её ещё утром гладила, зная, что его мама, Инна Алексеевна, обязательно разглядит каждую складку. Я тратила время не зря его мать из тех, кто может не сказать ни слова, но так посмотрит, что захочешь исчезнуть.
Я не начинаю, Дима, выдохнула я. Просто объясняю ребёнку, зачем мы вообще едем.
Ты объясняешь таким тоном, что Маргарита сделала вывод нас там не ждут.
А ждут ли? бросила я, не сдержавшись.
Он молчал. На проспекте сменился свет светофора жёлтый, красный. Машина встала, и в наступившей тишине стало отчётливо слышно, как в планшете дочери звенят виртуальные гривны.
Давай договоримся, сказал он негромко. Приезжаем, поздравляем Арсения, сидим два, максимум три часа. Переживём. Без упрёков, без выяснений, без разговоров о прошлом. Сегодня просто семейный праздник. Сможешь?
Я чуть не рассмеялась. Сможем ли мы? Каждый раз мы себе это обещаем, но неизменно всё заканчивается лекциями от его мамы про правильное воспитание, намёками, что я, видите ли, мало уделяю внимания мужу и дочери. А на закуску рассказы про мою покойную маму и её, якобы, кулинарную беспомощность.
Я сделала глубокий вдох, кивнула тихо и отвернулась к окну. За стеклом проносились весенние киевские улицы: солнце, девушки в сарафанах, мужчины в рубашках, дети с пломбиром. Суббота так хочется выйти в парк, сесть с книжкой на балконе… но мы едем туда, где нас будто и не ждут.
Мама, а Арсению будут дарить много подарков? вдруг спросила Маргарита.
Конечно, у него же день рождения.
А мне тоже подарят?
Я повернулась, встретилась с большими глазами дочери. Я ведь сама научила её ждать, что всегда достанется и ей кусочек счастья на любом празднике.
Маргарита, сегодня дарим мы. Арсению. Помнишь, вчера выбрали конструктор?
Помню… Но мне тоже хочется! Я хочу такой же!
Ладно, дома игрушек целая комната! Потерпи хоть один день, не выдержал Дмитрий.
Маргарита надулась, вновь уткнулась в планшет. Я поняла мужа: он сейчас думает если дочерь разрыдается, мама после обязательно скажет, что кроха невоспитана, воспитываю неправильно, а его сестра всё растрезвонит по всей семье. И будут потом обсуждать нас две недели, а то и больше.
Дальше ехали почти молча. Остаток пути только звуки планшета и уличный гул. Мне вспомнилось, как три года назад поклялась: больше не ступить в тот дом. После очередной ссоры Инна Алексеевна заявила прямо, что я не умею быть ни женой, ни матерью.
Тогда я хлопнула дверью. Дмитрий нагнал меня у подъезда, просил вернуться, извиниться… Не вернулась. Домой ехали в такси, каждый смотрел в окно. Думала, может, всё пора собирать вещи, уехать к сестре в Житомир…
Но не уехала. Любила его. У нас Маргарита. Не привыкла сдаваться.
После ссоры с его семьёй не общались почти год. Потом он просил приехать хоть на Новый год я отказалась. Хоть на Пасху и снова отказалась. Только болезнь сердечная у Инны Алексеевны заставила меня сдуть обиды: навестили её всей семьёй, с фруктами и цветами. Она посмотрела на меня, сказала спасибо, погладила Маргариту по голове и ни слова ни про ту ссору, ни про обиды. Будто стерла всё ластиком.
Тогда подумала: может, так лучше? Просто делать вид, будто ничего не было и плыть по течению. Может, во взрослом мире это и есть мудрость: проглотить, улыбнуться, жить дальше.
Но вчера, когда Дмитрий сообщил, что приглашены на день рождения Арсения, я поняла: не умею забывать, как мне казалось. Обиды как заноза в сердце, не даёт покоя.
Приехали, произнёс он. Я вздрогнула.
Мы остановились у девятиэтажки в пригороде Киева, в районе Позняки. Там Дмитрий рос с сестрой, с матерью, в этом доме всегда чувствовала себя чужой.
Маргарита, выключай планшет, пошли, старалась говорить спокойно.
Вышли из машины. Дмитрий достал большой подарочный пакет, внутри конструктор, который вчера втридорога купили в детском магазине. Я настаивала на чём-то скромном, но Дмитрий говорил: “Чтобы потом не обсуждали, что пожадничали”.
Мы поднялись на четвёртый этаж, где лифт постоянно не работает. Маргарита ворчала, я почти тащила её под руку. Дмитрий шёл впереди с подарком по спине его было видно напряжение.
На площадке остановился, посмотрел на меня:
Готова?
Я хотела сказать: нет. Хочу убежать, не хочу притворяться, что всё хорошо, когда на душе камень но кивнула и натянуто улыбнулась.
Дмитрий позвонил. Из-за двери слышался смех, звуки музыки. Праздник в разгаре мы, конечно, опоздали специально.
Открыла Кристина, его младшая сестра: короткая стрижка, резкий взгляд, губы в тонкой линии.
О! Наконец! Проходите, все уже заждались, улыбнулась, но глаз не весел.
Привет, Кристина, сказал муж, целуя сестру в щёку, пробки были жуткие.
Знаем мы ваши пробки посмотрела на меня, здравствуй, Юля.
Добрый день.
Короткие поцелуи в щёку и отступили друг от друга, будто чужие.
А это кто встревоженная и большая такая? Маргарита? Я тебя не узнаю!
Маргарита спряталась за мою юбку.
Поздоровайся, подтолкнула я её мягко.
Здравствуйте прошептала она.
Ладно, проходите. Мама на кухне, Арсений с детьми играет. Скоро торт!
В квартире пахло пирогами и лавандой. Инна Алексеевна всегда держала саше в шкафах и по субботам пекла яблочные пироги запах остался всё тот же.
Я сняла лаковые туфли, переобулась в балетки. Маргарита болталась у двери, не желая расставаться со сандалиями. Кристина наблюдала за нами с улыбкой, в которой было чуть пренебрежения.
Дмитрий, иди туда, Арсений заждался. А мы с Юлей и Маргаритой на кухню.
Я сдержанно кивнула, и пошла с дочерью следом.
На кухне светло, окно во двор, на подоконнике герань, на стенах рушники, на столе кружевная скатерть. Всё, как было двадцать лет назад, когда я впервые здесь появилась, ещё студенткой.
За столом Инна Алексеевна и какая-то её подруга. Усмехнулась при нашем появлении:
Юля! Как я рада! Встала, подошла для формальных объятий. Её волосы поседели, спина чуть согнулась, но взгляд всё такой же: колкий, оценивающий.
Здравствуйте, Инна Алексеевна.
Это кто у нас тут? Маргарита? Такая красивая! Прямо вся в бабушку.
Поздоровайся, Маргарита, сказала я.
Не хочу.
Повисла тишина. Инна Алексеевна медленно выпрямилась, в глазах мелькнуло разочарование.
Дети все стесняются, будто оправдывала.
Тон говорил обратное: воспитанный ребёнок обязан здороваться. А я опять всё делаю не так.
Она устала с дороги, вымолвила я.
Конечно, конечно. Садитесь, сейчас чай налью. Или по чашечке кофе? У меня арабика хорошая.
Чай, спасибо.
Я села. Рядом Маргарита. Женщина за столом улыбнулась:
Оксана, подруга Инны Алексеевны. Приятно познакомиться.
Очень приятно, ответила я.
Инна Алексеевна хлопотала у плиты.
Ну, рассказывай, Юлечка, всё работаешь на той же фирме?
Работаю.
А с дочкой кто сидит, если у тебя поздний график?
Я сама, у меня свободный график.
Ну, хорошо. А то думала няню взяли, сейчас все так делают.
Нет, справляемся.
Чай разлил кто-то из взрослых. Инна Алексеевна внимательно посмотрела на меня:
Ты похудела.
Нет, в том же весе.
Лицо осунулось. Ешь мало мужчинам нравятся сытные женщины.
Я промолчала. Старое, знакомое, вечное. Про мой внешний вид, лицо, одежду.
Я в порядке.
Главное чтобы счастливы были, Юлечка. Хотя вам всё некогда: работа, работа Семью бы не забывали.
Пила чай, обжигая губы. Маргарита вертелась:
Мама, поиграть мне можно у Арсения?
Иди, только веди себя тихо.
Маргарита сбежала. Инна Алексеевна проводила дочь взглядом:
Шустрая девочка, прям как Дмитрий в детстве.
Да, активная.
В садике слушается?
В основном да.
А что, бывает не слушается?
Я поставила чашку на стол:
Бывает. Ребёнок же.
Ну, Кристина вот Арсения воспитала сам хозяйничает, маме помогает, учится отлично! Примерный мальчик.
Оксана согласно кивнула.
Я почувствовала злость не вслух, конечно, но смысл был один: Маргарита не соответствует ожиданиям. И вина моя.
Пошла поздравлять Арсения. Как ни странно, ему было приятно внимание. В зале шумели взрослые, дети носились по кругу стола. В углу гора подарков. Дмитрий, довольный, говорил о чём-то с гостями. Маргарита уткнулась в планшет.
Маргарита, убери гаджет в гостях с ним некрасиво.
Не хочу! Скучно!
Убери, сказала.
Упрямое лицо, но выключила несколько людей посмотрели на нас с озадаченностью.
Потом наступил самый торжественный момент: Арсений открыл подарки наборы, книги, робота, одежду. Мы с мужем дарим наш замечательный конструктор ребёнок радуется.
Маргарита тянула за рукав:
Мама, а мне подарят?
Нет, доченька. Сегодня подарок Арсению.
Почему! Я тоже хочу!
Она подошла к Арсению и громко спрашивает:
Дашь мне свой подарок? У тебя их много!
Все обернулись. Арсений замер.
Что?
Ну, у тебя их много. Поделись!
Я подскочила, взяла дочь за руку:
Пошли немедленно!
Но я хочу подарок! Хочу конструктор, робота, хочу!
История закончилась слезами, истерикой, криками. Зал замолчал. Инна Алексеевна стояла в дверях глаза торжествуют: мол, говорила же!
Дмитрий пытался успокоить дочь, но я уже ничего не слышала, кроме рёва и взгляда обвинения навстречу.
Я поняла: всё, не могу больше терпеть.
Всё, мы уходим! сказала я так громко, что все услышали.
Юля, постой Дмитрий ловит, но я решительно веду Маргариту к выходу.
Инна Алексеевна перегораживает путь:
Может, не надо такого? Сядь, угомони маленькую.
Я смотрю ей в глаза, и вдруг всё, что держала в себе, выливается разом:
Может, если бы в этой семье не выставляли показуху, кто что подарил да сколько потратил, моя дочь меньше думала бы о внимании и подарках! Всё время как на выставке кто круче! И всем потом рассказы, обсуждения!
Что ты себе позволяешь, Юля?! Кристина повысила голос.
Я сказала, что думаю! Три года терплю намёки, замечания! Всё не так ни я, ни дочь, ни наш брак! Хватит уже!
Дмитрий бледен. Все молчат. Я беру Маргариту за руку:
Или ты, Дима, идёшь с нами, или остаёшься тут. Больше я не собираюсь терпеть.
Он сперва молчит, потом медленно берёт куртку и идёт со мной.
На улице весна пахнет свежестью, но я ничего не чувствую, только злость и усталость. Еду домой, в такси Маргарита усыпает у меня на руках.
Дома укладываю дочку, сама плачу. Смотрю в окно на вечерний Киев, думаю: ну почему в чужой семье так много страха и боли?
Дмитрий возвращается поздно, заходит тяжело на кухню. Я наливаю чай, он садится.
Долгое молчание.
Мама расстроилась сильно, выдыхает он.
Я знаю.
Ты сейчас поставила меня перед выбором.
Да.
Юля, я не хотел чтобы было так.
Я тоже не хотела. Но я больше не могу терпеть. Или ты с нами или с ними. Не физически, а морально. Когда ты защищаешь меня, когда я нужна тебе не меньше, чем твоей маме.
Дмитрий сидит долго, потом говорит:
Я много лет пытался быть хорошим сыном. Старался всем угодить, только тебя, наверное, этим обижал. Мне нужно время. Я не знаю, как эти мосты построить так, чтобы все были счастливы.
Я киваю. Обнимаю его. В тот момент понимаю: идеальных семей не бывает вообще. Наверное, сила не в том, чтобы избегать ссор, а в честности признавать свои эмоции и не бояться искать компромисс. Только тогда можно надеяться на понимание, прощение и новый шаг навстречу друг другу.
В эту ночь долго не сплю, перебираю в голове сказанное и несказанное. Думаю, как объяснить дочери, что слабость не в том, чтобы уйти, а в том, чтобы молча хранить обиду до конца жизни. Значит, надо разговаривать, рассказывать о чувствах и не бояться защищать себя и свою семью.
Под утро засыпаю с лёгким сердцем, впервые за годы чувствуя: хуже уж не будет. А дальше всё зависит не только от меня.
