Я построила дом на земле свекрови. Муж умер, а она решила продать всё ради своей дочери. Я вызвала экскаватор. Когда встретила мужа, мы были молоды, влюблены и без гроша. Женились наперекор советам — казалось, вместе сможем всё. Мать мужа выделила нам участок: — Стройтесь здесь, места много, мне всего не надо, — сказала она. Этот шанс дал нам надежду — начали экономить каждую копейку. Муж работал на стройке от зари до темна, я мыла полы, шила — бралась за всё. По выходным мы вместе строили дом: кирпич за кирпичом поднимали своё счастье. Помню его руки, потрескавшиеся от цемента, и улыбку в конце дня. — Будет красиво, — говорил он, целуя меня в лоб. — Тут будут расти наши дети. Три года — лишения, счета, бессонные ночи, но нам удалось: поставили хороший металлочерепичный крышу, пластиковые окна, настоящую ванную с плиткой, которую я выбирала сама. Даже бассейн во дворе — чтобы дети купались летом. Дом был не роскошный, но свой: в каждой стене были наш труд, наша любовь, наши мечты. Свекровь часто заходила, пили на дворе чай, радовалась за нас. Её вторая дочь почти не появлялась — если и приходила, смотрела на дом странно, с завистью. А потом тот злосчастный вторник. Муж ушёл на работу рано — обнял меня на пороге: — Увидимся вечером. Люблю тебя. Это были его последние слова. Сказали — всё случилось мгновенно, балка… Он не страдал. А я страдала. Провалилась в такую боль, что иногда забывала дышать. Через две недели после похорон узнала, что жду ребёнка: четыре месяца, девочка… Наша мечта, но уже без него. Сначала свекровь поддерживала меня, приносила еду, обнимала… но через месяц всё изменилось. Вошли без стука — она и дочь. — Нужно поговорить, — сказала свекровь, даже не взглянув мне в глаза. — Дочка в беде, развелась, ей негде жить. — Жаль, — говорю искренне, — если временно, конечно… — Нет, — перебила она, — ей нужен этот дом. Мир замер. — Как? — Земля моя. Всегда была. Вы строили, но под домом моя земля. А теперь сына нет… — сказала она холодно. — Но мы всё построили… Каждая копейка, каждый кирпич… — Жаль, — пожала плечами дочь. — Но по закону дом стоит на их земле. — Я беременна от его ребёнка! — выкрикнула я. — Именно поэтому, — сухо добавила свекровь, — у тебя не получится одной, за улучшения что-то дадим. Протянула конверт — смешная, издевательская сумма. — Это унизительно, — отвергла я. — Не приму. — Тогда уходишь с пустыми руками. Решение принято. Я осталась одна, в доме, который строили с любовью. Плакала: за мужем, ребёнком, мечтами. Ночью обошла каждую комнату, прикоснулась к стенам — и приняла решение: если дом не будет моим, не будет ничьим. На следующий день вызвала рабочих: сняли крышу, окна, бассейн, трубы, проводку — всё, что оплачивали мы. — Вы точно уверены? — спросили рабочие. — Да, — ответила я. Вскоре появилась разъярённая свекровь: — Ты что творишь?! — Забираю своё. Землю хотели? Вот она. Договоров не было, одни наши руки. В финале подъехал экскаватор. — Вы уверены? — спросил водитель. — Это уже не дом. Дом умер с моим мужем. Машина рушила всё… Боль и освобождение. Остались руины. Сейчас живу у мамы, в маленькой комнате. Продаю крышу, окна — на это проживём до рождения дочери. Я расскажу ей о папе, как строили дом. И научу: когда мир забирает всё, нельзя позволить отнять твоё достоинство. А что ты думаешь — правильно ли я поступила, разрушив дом? Или надо было уйти молча и отдать всё им?

Построила я свой дом на участке свекрови. Муж умер, и она решила продать всё в пользу своей дочери. Я, недолго думая, позвонила экскаваторщику.

Когда я познакомилась с мужем, мы были молоды, по уши влюблены и ни копейки за душой. Поженились стремительно, хотя все вокруг советовали не спешить. Любовь она же внушает, что всё возможно! Его мама предложила нам кусочек своего огорода.

Стройтесь здесь, мол, сказала она. Места хватает, мне столько земли не нужно.

Мы переглянулись с мужем, глаза заблестели вот он, шанс! Начали копить каждый рубль. Муж работал на стройке с зари до заката, а я то убирала, то шила, хваталась за любую подработку. По выходным вместе таскали кирпичи дом рос по кирпичику, буквально своими руками.

Помню его ладони: растрескавшиеся от цемента, но улыбка в конце дня такая, что и усталость улетала.

Красота получится, говорил, целуя меня в лоб. Детишек здесь будем растить.

Заняло это три года. Три года экономии, счетов, бессонных ночей. Но справились! Поставили блестящую жестяную крышу, вставили алюминиевые окна, сделали обычную, но настоящую ванную плитку я выбирала долго, каждую перебирала. А муж даже мини-бассейн во дворе выкопал.

Для детей, чтобы летом плескались, важно пояснил он.

Дом был не хоромы, но наш. В каждой стене пот, любовь и мечта.

Свекровь захаживала часто. Пили чай на крыльце, она улыбалась, благодарила за внуков и говорила, как рада за нас. Вторая её дочь к нам редко заглядывала, и всегда смотрела на дом так, будто видит не дом, а бывшего жениха и завидно, и обидно.

Потом настал этот проклятый вторник.

Муж мой рано ушёл, как всегда. Обнял на пороге:

Вечером увидимся. Люблю тебя.

Это были его последние слова.

Сказали, что случилось всё мгновенно. Балка. Не мучился. А вот я очень.

Провалилась в такую тоску, что забывала, как зовут и зачем жить. Через две недели после похорон оказалось: я беременна. Четыре месяца. Девочка. Мечта без него.

Поначалу свекровь приходила каждый день. Привозила еду, утешала, обнимала. Я думала ну, не совсем уж одна. Но через месяц всё круто изменилось.

Был воскресенье. Сижу в гостиной, глажу живот, вдруг слышу подъехала их машина. Зашли без стука. Свекровь в глаза не смотрит.

Надо поговорить, бросила она.

Что-то случилось? спросила я. Уже всё внутри сжалось.

Дочери моей негде жить, говорит. Она развелась, нужно куда-то переехать.

Мне жаль искренне начала я. Если нужно, пусть поживёт пока

Нет, перебила. Ей нужен этот дом.

Мир застыл.

Прости, что?

Земля моя, ровным голосом сказала свекровь. Была и есть. Вы построили, но на моём. Теперь сына нет…

Но ведь мы всё построили, голос дрожал. Каждый рубль, каждый кирпич

Так вышло, её дочь только плечами пожала. По документам дом на земле. А земля наша.

Я беременна его ребёнком! почти закричала.

Тем более, вздохнула свекровь. Одна не справишься. Получишь компенсацию за окна-двери, не переживай.

Сунула мне конверт. А там смешно сказать. Даже на борщ с мясом не хватит.

Это не серьёзно, отрезала я. Я не возьму.

Тогда уходишь ни с чем, заявила. Решение принято.

Я осталась одна в доме, который строили с любовью. Плакала обо всём: о муже, нашем ребёнке, куске своей жизни.

В ту ночь сна не было. Ходила по комнатам, прикасалась к стенам. И тогда решила: если не мне так никому.

На следующий день нашла телефоны. Сняли крышу. Вынесли окна, унесли ванную, забрали трубу из бассейна, даже провода с катушками выкрутили всё, что покупали.

Точно уверены? спрашивали рабочие.

Уверена, отвечаю.

Свекровь влетела, глаза горят:

Что ты творишь?!

Забираю своё. Вам же земля нужна, вот и берите её как есть.

Никаких договоров, ни бумажки. Только наши мозоли и сэкономленные рубли.

Последний день пришёл экскаваторщик.

Уверены? спросил он.

Это уже не дом, покачала я головой. Дом умер вместе с моим мужем.

Экскаватор фыркнул, стены поползли на бок. Больно, но на душе пустая, но лёгкая усталость.

Всё остались развалины.

Сейчас я живу у мамы. Маленькая комната. Крышу, окна и сантехнику продала хватит дотянуть до рождения дочери.

Расскажу ей однажды о папе. О том, как мы сами построили дом. И о том, что если у тебя отнимают всё последнее, что можно потерять, это своё достоинство.

А вы что думаете правильно ли я поступила, что сравняла дом с землёй? Или стоило уйти молча и ничего не забирать?