Я когда-то принял решение больше не брать своих дочерей на семейные застолья теперь, спустя годы, понимаю, что долгое время не замечал, что происходит на самом деле.
Моей старшей дочери, Ольге, сейчас уже четырнадцать, а младшей, Зинаиде, двенадцать. С самого раннего возраста на таких встречах стали звучать вроде бы невинные ремарки:
«Она слишком много ест».
«Это ей не идёт».
«В её возрасте уже нельзя так одеваться».
«Следить за весом надо с детства».
Сначала я относился к этому, как к обычной «грубоватости» нашей родни мол, у нас всегда так говорят, что поделаешь. Думал: «Такая уж наша семья». Девочки были малы, не умели за себя постоять, лишь молча опускали глаза или вежливо улыбались. Видел, что им неприятно, но внушал себе, что преувеличиваю, что такие уж бывают семейные праздники.
Да, стол всегда ломился от угощений, звучал громкий смех, на память делали фотографии, все обнимались, но между этим мелькали долгие взгляды, сравнения между кузинами, необязательные вопросы, колкости, произнесённые будто бы в шутку.
И под вечер дочери возвращались домой какими-то необычно тихими.
Со временем комментарии не исчезли лишь приобрели другую форму. Уже речь шла не только о еде, но и о фигуре, внешности, взрослении.
«Вот эта стала совсем взрослой».
«А та слишком худая».
«Кто ж её такую полюбит».
«Пусть потом не жалуется, если будет есть столько».
Никто не интересовался, что они чувствуют.
Никто не задумывался, что девочки слушают и запоминают.
Всё изменилось, когда Ольга и Зинаида вошли в подростковый возраст. Однажды после такого застолья старшая подошла ко мне:
Папа я больше не хочу туда ходить.
Ольга объяснила, что для неё эти сборища настоящая мука, надо наряжаться, сидеть за столом, глотать обидные слова, улыбаться «по правилам», и потом уходить домой с неприятным осадком.
Зинаида согласно кивнула, хотя много не говорила.
В этот момент до меня дошло, что обе они давно себя так чувствуют.
Тогда я начал вспоминать сцены, фразы, взгляды, жесты.
Начал слушать истории знакомых ведь многие выросли в семьях, где всё говорят «из лучших побуждений». Только потом начинаешь понимать, как это может глубоко ранить самооценку ребёнка.
И тогда мы с супругой, Екатериной, решили:
Наши дочери больше не будут ходить туда, где им некомфортно.
Мы не будем их заставлять.
Если когда-нибудь сами захотят пусть идут.
Если нет ничего страшного.
Их спокойствие важнее старых семейных обычаев.
Родня уже обратила внимание, стали задавать вопросы:
Почему девочки больше не приходят?
Слишком уж вы строго.
Так всегда было.
Детей нельзя растить под стеклом.
Я не стал оправдываться.
Не устраивал разбирательств.
Не кричал.
Просто перестал их приводить.
Иногда даже молчание говорит больше любых слов.
Теперь мои дочери знают: отец никогда не поставит их в ситуацию, где придётся терпеть унижение, завуалированное под «заботу».
Кому-то это, возможно, не нравится.
Кто-то считает нас несговорчивыми.
Но я предпочитаю быть папой, который умеет защищать своих а не смотреть в сторону, пока его дочери учатся ненавидеть себя ради одобрения других.
А вы бы поступили так же ради своих детей?
