Пятничный вечер, Киев, март 2023 года.
Сегодня я окончательно разрушил свою мечту о семейном счастье с девушкой, которую, как думал, звал замуж навсегда. Но теперь, когда эмоции улеглись, я решил записать всё, как было может быть, это поможет мне самому разобраться и не повторить ошибок.
Я всегда считал себя человеком рассудительным прежде чем принимать судьбоносные решения, советовался с друзьями и близкими, выслушивал разные мнения. Но на этот раз, кажется, всё было слишком очевидно: достаточно одной ужина с родителями Виктории, чтобы понять, что свадьба отменяется.
Всё началось около года назад, когда я познакомился с Викторией. Она только пришла в наш отдел бухгалтерии с виду скромная, но как-то сразу привлекла моё внимание. Честно скажу симпатия возникла моментально. Умная, уверенная в себе, с лёгкой самоиронией и теплотой. Примерно через месяц мы уже начали встречаться. Всё развивалось слишком стремительно через полгода на одном из киевских мостов я сделал ей предложение. Она ответила “Да”, и вроде всё было прекрасно.
Но одно меня беспокоило: я так и не познакомился с её родителями. На любые разговоры на эту тему она отвечала: “Потом, после работы”, “Они заняты”, “Когда-нибудь обязательно”. Но после помолвки её родители настояли настало время познакомиться с будущим зятем. Назначили нам ужин в новом дорогом ресторане в центре Киева “Панорама”.
Я волновался так, как перед экзаменом. Перебрал весь гардероб, чтобы решить, как одеться: в итоге выбрал простую тёмно-синюю рубашку и строгие брюки. Хотел произвести впечатление, но не выглядеть вычурно. Виктория встретила меня при входе выглядела сдержанно, но напряжённо. Мы зашли в ресторан. Вычурные люстры, на столах тяжёлые скатерти, пианист выдавливает джазовые стандарты. Чувствую себя чужим.
У окна уже сидели её родители. Мама Марина Николаевна, миниатюрная и строгая женщина в жемчужном ожерелье, отец Константин Петрович, солидный, весь в официальности. Виктория тут же кинулась к маме, бросив меня позади. Мать приняла дочь с объятиями, не удостоила меня даже взглядом. Отец сухо кивнул.
“Это Андрей”, наконец представила меня Виктория.
Марина Николаевна смерила меня изучающим взглядом. “Очень приятно”, сказала она, не улыбаясь. Отец повторил: “Добрый вечер”.
Мы присели. Я попытался завести разговор о погоде, о Киеве, о планах. Но всё ни к чему не приводило её родители смотрели на меня настороженно, а Виктория всё молчала или смотрела в тарелку.
Тут подошёл официант. Меню огромное, всё по ценам запредельно выше среднего. Мама Виктории подсела ближе к дочери и зашептала громко: “Доченька, может, я тебе закажу ты всегда путаешься с выбором”. Виктория, будто ей двенадцать, смущённо кивнула. “Спасибо, мамочка”.
Всех поразило другое Марина Николаевна тут же выбрала самые дорогие блюда: каре ягнёнка, устрицы, шампанское за 6 000 гривен. Когда дело дошло до меня, я попросил просто борщ и котлету по-киевски и больше ничего.
В молчании мы ждали еду. Тут впервые слово взял отец: “Скажите, Андрей, каковы ваши намерения по отношению к нашей дочке? Вы готовы каждый вечер гладить ей вещи, готовить только её любимые блюда и ни в коем случае не заставлять её есть овощи? Она терпеть их не может”.
Я был потрясён. Надеялся, что Виктория его остановит, скажет что-нибудь шутящее, но она лишь виновато опустила глаза.
“Мы хотим, чтобы Вы понимали Вику нужно укладывать спать пораньше, у неё свои ритуалы, а перед сном обязательно читаете ей книгу. И не забудьте пища у неё строго по часам”.
Я попытался перевести разговор на шутку, но отец остался серьёзен. Со стороны вся сцена была абсурдной: тридцатилетняя женщина, которую всю жизнь опекают как школьницу.
Во время ужина я только наблюдал, как мама лично режет Виктории мясо, поправляет ей салфетку, убирает волосы с лица И вдруг понял: вот она, настоящая суть Виктория так и не смогла вырасти из-под маминых крыльев.
Когда принесли счёт (около 7500 гривен), Марина Николаевна тут же заявила: “Ну, думаю, будет честно, если мы с Андреем и Викторией разделим пополам ведь теперь мы почти семья”. Я чуть не рассмеялся я-то поел на полторы сотни гривен, они же на десять раз больше.
Я посмотрел на Викторию ожидал поддержки, мысли, что она скажет родителям: “Не стоит”. Но она молчала. Отец, между тем, что-то буркнул о долге каждого мужчины.
Внутри во мне будто что-то оборвалось. Я осознал: такими будут все наши ужины, такие отношения они не изменятся. Им нужна не жена для сына, а ещё одна мама. Я встал и сказал отчётливо: “Я сам заплачу за себя”.
Они с удивлением на меня посмотрели. Я достал наличные ровно за борщ, котлету, чаевые. “Простите, но дальше мы не пойдём”. И, глядя прямо Виктории в глаза, добавил: “Ты хорошая, но мне нужен партнёр, а не ребёнок. Такого будущего я не хочу”.
Снял с пальца кольцо и оставил на столе. И ушёл.
В киевскую ночь вышел как будто с обрезанными крыльями, но с лёгким сердцем. Да, было горько. Да, завтра на работе будет неловко. Утром я отнёс костюм жениха в ателье сдал обратно. И когда меня спросили: “Всё в порядке?” впервые за последние месяцы улыбнулся: “Теперь да”.
Жизнь сама учит: лучше уйти вовремя, чем навсегда остаться в плену чужих ожиданий. Пусть сейчас больно, зато потом станет легче. Иногда самое мужественное уйти оттуда, где тебя ждёт не твоя жизнь.
