Я заранее решила, что не приму её.
Ещё до знакомства я была уверена — чужая девушка, чужая кровь.
Она пришла в наш дом осторожно.
Будто боялась дышать слишком громко.
«Спасибо вам, Нина Петровна», — говорила она за каждую тарелку супа.
Я кивала, но внутри всё сжималось.
«Опять благодарит, — думала я. — Как гостья».
Она опускала глаза, если волновалась.
Старалась быть удобной, незаметной, правильной.
А я искала повод для раздражения.
Сравнивала её с чужими невестками.
Слушала советы подруг: «Присматривайся, не доверяй сразу».
И я присматривалась — зло, внимательно, холодно.
Сын смотрел на неё влюблёнными глазами.
Мне это казалось подозрительным.
«Слишком тихая, — говорила я себе. — Что-то скрывает».
Однажды вечером гости разошлись, дом затих.
Я зашла на кухню за водой.
Там она мыла кружки одна.
Плечи дрожали.
Она тихо плакала, уверенная, что никто не видит.
Я замерла в дверях.
Сердце сжалось резко, неожиданно.
«Что с тобой?» — спросила я тихо.
Она вздрогнула, вытерла лицо рукой.
«Простите, Нина Петровна. Уже всё».
«Не ври мне», — сказала я мягче, чем ожидала сама.
Она всхлипнула.
«Я так хочу, чтобы вы меня приняли. А у меня не получается».
Я вдруг увидела не чужую женщину.
Я увидела растерянную девочку.
Одинокую, старающуюся изо всех сил.
Что я делала все эти месяцы?
Искала враждебность там, где была только робость.
Я подошла первая и обняла её.
Она замерла, потом разрыдалась сильнее.
«Простите, что была холодна», — сказала я тихо.
«Это я должна просить прощения», — прошептала она.
«Ты ни в чём не виновата».
Мы стояли так долго, не разжимая рук.
С того вечера всё изменилось во мне.
Я перестала искать в ней недостатки.
Начала замечать, как она старается, как любит моего сына.
Как боится ошибиться, но делает всё от души.
Через неделю я услышала, как она тихо говорит сыну: «Любимый, не переживай».
И вдруг эти слова резанули меня по-новому.
Не ревностью — теплом.
Я поняла: она давно своя.
Я нашла не невестку.
Я нашла дочь, которую мне подарила жизнь.