Найду дочери мужа получше
Ну всё, придётся в этом месяце потуже ремень затянуть, пробурчал Антон, глядя на унылый баланс в приложении Сбербанка.
Вздохнул деньги куда-то утекают, как горячая вода из дырявой батареи, а причину он подозревал, но озвучивать боялся, чтоб не спугнуть и не разозлить домовых.
Антон вышел из лифта, уже на автомате ослабляя галстук. Третий этаж, четвёртая дверь слева. За три года этот марш-бросок можно было проходить с закрытыми глазами, и всё равно не потеряться.
Ключ повернулся в замке, и сразу же на него напал запах жареной картошки с укропом Вера всегда щедро посыпала, будто укроп рос у неё под кроватью и цена ему три копейки. Антон стянул ботинки, швырнул сумку на тумбочку.
Я дома!
Я на кухне! отозвалась Вера из-за парящей сковородки.
Стояла у плиты с собранными в хвост тёмными волосами, в любимой клетчатой рубашке, словно горная птичка с боевым настроем. Антон подошёл, чмокнул жену в макушку.
О, запах как в детстве у бабушки.
Картошка с грибами. Садись, скоро всё будет.
Вера улыбнулась, но в её глазах гуляли серые облака. Антон знал: если его жена улыбается как на фото для паспорта что-то не то. За три года уже научился читать жену как любимый детектив.
Он сел, наблюдая, как Вера нервно раскладывает по тарелкам ужин. Обычно она двигалась плавно, а тут словно на экзамене перед начальником. Опять, наверное, её мама звонила Ольга Витальевна, гроза всех кандидатов в зятья, чье мнение можно смело заносить в Красную книгу редких и опасных.
С мамой долго болтала? спросил Антон уж если не знал точно, то угадал.
Вера застыла, потом поставила ему тарелку, села напротив.
Да так, ничего особенного.
Вот уж нет Ольга Витальевна просто так не звонит, её слова всегда с начинкой, как пирожки на Пасху.
Антон решил не устраивать допрос с пристрастием. Всё давно известно: маленькая зарплата, машина «на ладан дышит», куда перспективнее у Светкиного сына, который открыл своё дело уже второй раз за год.
Они ели в квартире, где кроме двоих да холодильника никто не помещался, зато жили не на съёмной, а в Антоновой купил ещё до свадьбы, и даже без обоев, но зато своё родное гнездо навсегда.
Вера ковыряла картошку вилкой, а мысли покусывали её с той самой стороны маминой. Ольга Витальевна была как отрывок из советской песни, застревающей в голове, и крутящейся до ночи.
С первого знакомства Ольга Витальевна к Антону пригляделась как к залежавшемуся творогу на одном из рынков. Он пришёл в самых приличных джинсах и вытянутом свитере, а она встретила его взглядом булочной продавщицы перед закрытием.
Где работаешь?
Инженером…
Инженером, ну-ка… Как будто Антон только что признался, что промышляет контрабандой огурцов.
Вера тогда попыталась сгладить, но Ольга Витальевна уже выдала ему ярлык.
Каждая встреча марафон терпения. «А Светкин Димка уже бизнес второй открыл», «Машину тебе давно пора сменить», «Вера с детства мечтала о доме у озера». Всё по кругу, как калейдоскоп на антикварном базаре.
Антон научился улыбаться, кивать, ловить моменты, когда можно промолчать, чтобы не устроить бабушкин скандал. Бесполезно тёща решила: всё не так, и переубеждать её не будет даже Путин.
Вера доела, отодвинула тарелку.
Мама зовёт на ужин в субботу у папы юбилей.
Антон чуточку напрягся. Семейные ужины у родителей Веры как военные учения: длинный стол, все родственники, и Ольга Витальевна во главе парада.
К семи, да?
Ага, только торт не покупай мама сказала сама всё приготовит.
Конечно, она всё контролирует до последней котлеты чужой торт нарушает гармонию её вселенной.
Вера стала мыть посуду. Антон смотрел ей в спину, вспоминая, как всегда хотел уберечь её маленькую, хрупкую, но самым злым ветром была не погода, а мамино мнение.
Вер… Она обернулась. Ты же знаешь, я тебя люблю.
И я тебя, еле слышно.
В глазах мелькнуло то ли усталость, то ли мысль, которую лучше не озвучивать.
Антон не стал спрашивать лучше не лезть, если сеет в душу кто-то другой.
Суббота наступила слишком быстро…
Антон припарковал свою древнюю «Ладу» краска облупилась, ремонту ждет годами, как национальный проект. Вера сидела рядом, сжимала ремешок сумочки.
Ну, идём?
Куда денешься… пожала плечами.
Квартира тёщи встретила их ароматом запечённого мяса, голосами родни, и Виталий Сергеевич добряк, что всегда на подхвате обнял дочь, пожал руку зятю, и выглядел смущенным, как школьник в танцклассе.
Гости за столом, тёти и дяди, имена которых Антон за три года так и не выучил родня в России штука неизмеримая. Ольга Витальевна у руля, дирижирует процессом, словно главная героиня «Войны и мира».
Антон как стратег выбрал место у края чтобы, если что, быстро ретироваться.
Первые полчаса тосты, шутки про возраст, рюмки звенят. Антон расслабился, потянулся за хлебом рано расслабился.
Антон, вы всё ещё в этой однушке живёте? и тут оркестр заиграл в минорной тональности.
Да, нам хватает.
Хватает! А если дети будут? Куда вы их денете, в эту коробку?
Вера напряглась, Антон под столом накрыл её ладонь. Он чувствовал, как она готова превратиться в ежика.
Когда будут дети, тогда и задумаемся о квартире побольше.
О, тебе бы задуматься сейчас! Вон у Светкиного сына уже трёшка в центре и «немец» под окном. А ты всё на развалюхе ездишь, в клетушке живёшь. Вот не стыдно?
Антон положил вилку. Три года он глотал эти иголки ради семьи и ради покоя.
Мне не стыдно. Я живу по-честному, без вороства и афер. На свои рубли.
По рублям! вспыхнула Ольга Витальевна, ладонь по столу так, что рюмки подпрыгнули, а Антон словно на экзамене по биологии.
Ты не мужик, ты тряпка! Моя дочь достойна лучшего! Я ей сама мужа найду такого, чтоб и квартира, и машина!
Тишина хоть музыку из «Служебного романа» ставь. Родственники замерли с вилками, будто бы сейчас начнётся цирк.
Антон поднялся. Три года терпения хватит.
Ольга Витальевна, я никому тут цену свою не собираюсь показывать, и уж точно не вам. Ваше мнение ваше личное дело, но унижать меня больше не позволю.
Вера встала, смотря попеременно на мужа и мать пришло время выбирать сторону.
Мама, я люблю тебя. Но если оскорбишь Антона ещё хоть раз уйдём, и больше не придём.
Тёща окаменела.
Ты по какому праву…
Ты слышала. Антон мой муж, я сама его выбрала. Никогда больше не позволяй себе унижать его!
Как ты смеешь!? Я тебя растила, воспитывала! А ты выбрала этого… лузера!
Мама, хватит!!!
Крик Веры будто выстрел все притихли, даже тётя Зина.
Ты управляла моей жизнью что носить, с кем дружить, кого любить. А теперь я взрослая. И сама решаю так что всё, баста.
Ольга Витальевна побелела, скулы затянулись прямо кадр для новой мексиканской драмы.
Ещё вспомнишь этот день. Он тебя бросит, ко мне приползёшь! Но я ещё подумаю, пускать ли на порог.
Она выскочила из комнаты, хлопнув дверью так, что ослепла вся посуда.
Антон обнял жену. Вера затряслась тихо, но решительно.
Всё правильно сделала, Вер. Я тобой горжусь, прошептал он.
Виталий Сергеевич вздохнул, встал.
Езжайте домой. Она остынет… когда-нибудь.
В машине Вера молчала. Антон не трогал такие раны трогать не стоит, иначе будет хуже, чем после дёготя.
В своей уютной однушке Вера наконец сказала:
Первая звонить не буду.
Я тебя поддержу.
Она посмотрела на него с мокрыми глазами, но внутри уже разгоралась настоящая русская сила.
Мы всё выдержим.
Антон притянул жену, за окном на закате сияли огни большого города. Их маленькая квартирка вдруг стала огромной настоящей крепостью, где начинается новая жизнь.
