Слушай, история просто голливудская, только у нас по-русски, по-одесски даже. Я чуть в обморок не упала, когда все это переживала.
Помнишь, как я собиралась лететь на отдых? Все было как в кино авиабилет бизнес-класса, только уже не в какую-то Колумбию, а на частный остров возле Одессы, где, говорят, даже телефон не ловит, чтобы богатые люди могли расслабиться и отключиться от всего. Такой, знаешь, ретрит: никакой связи, полная приватность.
Вот я, Олеся Иванова, сижу в зале для первых лиц в аэропорту Борисполь в Киеве. Всё вокруг золото, плюшевые кресла, шепот и шампанское в тонких бокалах. За окнами серое небо, дождь и жужжание самолетов, а у меня в голове пустота и страх перемен.
Пока я сидела, Леша мне пишет, муж мой, деловой такой: Ты уже прошла регистрацию? Водитель в курсе твоего прилета. Не разговаривай с местными таксистами. Жди табличку с надписью ОЛЕСЯ.
Я улыбаюсь, отвечаю: Еще нет. До посадки полчаса. Уже скучаю. Может, всё-таки прилетишь?
Леша: Не могу, малышка. Мне слияние компаний надо закрыть. Через четыре дня приеду, обещаю. Ты же вся на взводе после смерти отца. Отдохни, расслабься. Это тебе нужно.
И ведь он прав. После того, как папа, Михаил Иванов наш крутой транспортный магнат, ушёл полгода назад, я просто тонула в бумагах. Наследство огромное склады, фуры, квартиры, счета, а я Ну, совсем не умела этим управлять.
И тут Леша мой муж уже три года стал мне настоящей опорой. Он даже бросил свою архитектурную фирму, чтобы заняться нашими делами. Всё на себя взял юристов, бухгалтеров, совет директоров, которые на меня смотрели, как на добычу. Да и этот отпуск он организовал до мелочей: вилла, экскурсии по лесу, спа.
Тут ко мне подходит женщина из персонала, аккуратная такая и говорит: Госпожа Иванова, начинается посадка на Ваш рейс. Хотите еще бокал шампанского?
Я говорю: Нет, спасибо. Мне пора. Собираю свою кожаную сумку, которую Леша мне на годовщину дарил, и иду к выходу на посадку с каким-то странным холодком за шиворотом.
Я сама никогда так далеко не летала, всё Леша паспорта, деньги, планы. Без него чувствую себя не на месте, будто земля уходит из-под ног.
Я иду к выходу холоднее, чем в морозильнике. Закуталась в свой платок потуже.
Вдруг вибрирует телефон.
Думаю, Леша опять что-то милое напишет. Ну или, как обычно, подскажет что-то.
Открываю а это не Леша.
Это Катя моя родная сестра, с которой мы почти не общались в последнее время. Она всегда была особенной, творческой, не как все художница, еще тот свободный дух. Марку она, конечно, не доверяла, называла его акулой в костюме, а он ее нахлебницей. Вечно спорили.
Катя пишет: Ты где?!
Я ей: В аэропорту, скоро в отпуск полечу. Леша всё устроил. Что случилось?
Появляется и исчезает ее печатает
Катя: НЕ САДИСЬ НА ЭТОТ РЕЙС.
Я останавливаюсь. Вокруг суета, люди идут кто куда, а я стою столбом.
Катя, брось. Я устала, не хочу сегодня никакой драмы.
Катя: ОЛЕСЯ, СЛУШАЙ МЕНЯ! Я у тебя дома, принесла папин старый Командирские. Леша решил, что я домработница. Я его слышала.
Катя: У тебя билета обратно нет.
У меня шок. Я уверена Леша всегда все делает по уму. А тут Катя: Это билет в одну сторону. Это ловушка.
По громкой связи объявляют: Последний вызов на посадку. Пассажир Олеся Иванова приглашается на борт.
Я поднимаю глаза работник у выхода в ожидании, смотрит прямо на меня.
И еще одно сообщение от Леши: Почему трекер показывает, что ты до сих пор в терминале? Садись на борт. Не опаздывай.
С одной стороны Катя в панике, с другой Леша, спокойный до жути. Я, клянусь, впервые за три года, засомневалась.
Я сделала шаг к выходу, а телефон опять аж уронила почти. Приходит фото.
Размытое, как будто с дырки в двери: Леша у себя в кабинете в папином кабинете. В одной руке спутниковый телефон, в другой бутылка коньяка. Но главное подпись Кати: ОН НЕ ОДИН.
На отражении в окне вижу мужика какого-то. Сидит с татухой на шее и с кейсом. Я его не знаю.
Катя пишет: Уходи сразу из аэропорта. НЕ ЗВОНИ. Он может следить за телефоном. Прочь отсюда.
Я смотрю на проход, на этот темный рукав и уже не воспринимаю его как путь к отдыху. Это пасть волка.
Девушка у выхода уже нервничает: Мы закрываем двери.
А я ей: Я Я забыла таблетки в машине.
Если закроем вы уже не попадете, строго.
Я шепчу: Я не полечу.
Разворачиваюсь и ухожу. И до меня доходит: теперь это не тревога это настоящий страх. Я бегу среди людей, к такси, ни к каким водителям от Леши не иду. В прыжке буквально сажусь к обычному желтому таксисту.
Куда едем? спрашивает он, посматривая на мое дорогое платье.
Куда угодно, только на магистраль выезжай, в центр, лучше ближе к вокзалу, еле выдыхаю.
Машина тронулась, а телефон снова как бешеный. Леша звонит, не останавливается.
Я смотрю: у меня стоит приложение, которое он поставил для нашей безопасности. Я отключаю доступ к геолокации. И звонки, и звонки, и еще звонки.
Десять Двадцать СМС: Возвращайся. Ты что творишь? Пилот держит вылет. Срочно обратно. Потом ТЫ СОЙДЕШЬ С УМА ОТ ТОГО, ЧТО ТВОРИШЬ.
Я смотрю на серое киевское небо, и опять скребет сомнение: а вдруг Катя ошибается? А вдруг у Леши встреча, и всё это зря?
Вдруг ловлю себя на ужасной мысли. Если бы я села, если бы села как овечка в тот машину с табличкой там, на острове кто бы меня вообще нашёл?
Последний звонок девяносто девятый. Там не забота, там паника. И я вдруг понимаю: это боится уже не Олеся, это бесится Леша.
Дальше встречаемся с Катей уже ночью в одесском круглосуточном кафе, где всё шумит, пахнет кофе и сосисками, а жизнь вообще не та, что на киевских проспектах.
Катя сидит с губами, обкусанными до крови, держится за чашку. Без объятий сразу по сути: Выключай телефон.
Я послушно убираю его и шепчу: Катя, ты мне скажи уже правду, только быстро. Я только что бросила билет на четыреста тысяч гривен. Леша меня убьет.
Он бы и убил, сухо отвечает она. Я в шоке: Не шути так.
А она рассказывает, как пришла папины часы вернуть. Да-да, те, что Леша говорил потерялись. Нашла, украла обратно, решила просто оставить записку.
Зашла тихо Леша в кабинете, ругается, думает, что дома никого нет. Катя включает диктофон. Честно, она не только фотографию прислала, а еще и собралась с уликами.
Видос она показывает правда, плохое качество, но голос Леши отчётливый:
Леша орет: Мне всё равно, шторма не шторма! Люди в Одессе стоят мне сто штук евро в день! Она прилетает забирайте ее прямо из аэропорта, по ВИП-выходу! Без камер.
Другой мужик: документы?
Леша: У нее при себе. Я подложил ей доверенность в страховку. Везите на склад, заставьте подписать. Хоть скажите, что это за выкуп, хоть что Мне нужна её подпись.
В голосе пауза, ледяная, тянется секунды четыре.
А потом?
Жуткая пауза, а Леша выдает: Остров, Катя. Море глубокое. Только чтобы тело не нашли до окончания наследственного срока.
Всё. Катя выключает запись. В кафе, кажется, даже булочницу стало слышно.
У меня будто внутренности скрутились.
Доверенность шепчу я. Он же просил меня кое-что подписать неделю назад. Я хотела сначала прочитать. Он злился, говорил: ты меня не уважаешь.
Ему нужно всё под себя, подтвердила Катя. Папа завещание хитро оформил. Пока нет твоей подписи Леша застряет. Если ты исчезаешь, и у него доверенность.
Он получает всё, заканчивала я.
Смотрела на кольцо а раньше оно казалось символом любви, а теперь кандалы, не иначе.
Катя добавила помягче: У него долги, Оль. Он год назад фирму похоронил, ковырялся в наших счетах, играл в казино, влез в крипту, аферы Он так глубоко залез, что единственный выход провести тебя, как дурака.
У меня слезы, но я их не жалости, а злости. Я ему доверяла. Я перед всем оправдывалась!
Катя меня приобняла: Олеся, неважно. Главное ты жива.
Ты уверена? спрашиваю я. Он же знает, что план не сработал. На что теперь пойдет такой человек?
И тут по телевизору: Полиция блокировала магистраль возле аэропорта.
Дальше я твердо: Полиции не вариант. Он адвокатов наймет, скажет запись фейк, мракобесие, мол, квест хотел устроить. Он обаятельный всё выкрутит.
И что же тогда?
Я снова включаю телефон, там вал уведомлений среди них голосовое.
Включи, просит Катя.
Включаю:
Голос Леши: Олеся! Где ты черт возьми?! Всё рушится! Я в аэропорту, обыскал все залы. Если это игра, поклянись, ты об этом пожалеешь! Я тебя сейчас найду!
Он реально приезжал. Искал меня.
Жертву не нашел, резюмирую я. Пора превратить его в подозреваемого.
Дальше мы пошли в отделение на Мариинскую улицу, где мой папа когда-то немало жертвовал в благотворительный фонд полиции, и где Сергей Львович, наш старый друг, работает.
В захудалой переговорке, пахнущей кофе, я выкладываю всё.
Он меня убить пытается.
Это серьезно, Олеся, хмурится Сергей Львович.
Катя играет запись, а я лезу в ноутбук, открываю камеру с домашней системы. Он сам поставил все камеры для безопасности Пароль думал только у него. А оплачиваю-то всё я.
В камере четко: Леша с пистолетом, от сейфа. Сообщник с тату на шее. Леша приказывает: Если одесский вариант рухнет, делаем грязно оформляем её в пропавшие. Потом ограбление.
Все, никаких вопросов, задержание.
Но он же меня ищет, он думает, что я ни на что не способна, говорю я. Пусть думает.
Ты что, хочешь сама на себя выйти? удивляется полицейский.
Ага. Скажите, где он, я скажу, что жду его.
И вот, дальше как в кино: стою в зале прилета, под пальто микрофон, вокруг свои ребята кто таксист, кто турист, кто уборщик.
Звонит Леша:
Олеся! Где ты? Я с ума схожу!
Я испугалась, Леша, не поехала. Жду тебя в зоне прилета. Забери меня, пожалуйста!
ЖДИ! Я тебя вижу!
Он на верхний ярус выбегает, глаза безумные, костюм с иголочки. Не эскалатор бегом по лестнице. Подбегает, хватает за руку, выдавливает сквозь зубы: Ты что натворила, дура? Знаешь, чего ты меня стоишь?
Ты больно делаешь! громко отвечаю, чтобы микрофон всё ловил.
Это еще цветочки, скалится, тянет к выходу. Пойдём, подпишешь документы, иначе хуже будет!
Доверенность?, останавливаюсь, смотрю ему прямо в глаза никакой больше покорной жены.
Он оторопел: Ты откуда знаешь?
Катя умнее, чем ты думаешь, отвечаю я.
Леша тянется к пистолету вокруг уже полиция с оружием.
Полиция! Оружие на землю! слышится со всех сторон.
Он хватает меня, пытается заслониться.
Я хочу машину! Я хочу вылететь отсюда!
Всё, Леша, тебя раскрыли. Видео есть, запись есть. Про твой склад, сейф, всё знаем!
Он, осознав, ослабляет хватку. Я в этот момент всей силы по его ноге и локтем в живот. Он кричит, пистолет вылетает, его тут же валят на пол.
Леша Шевцов, вы арестованы за покушение и сговор.
Он смотрит на меня снизу, без очарования только злоба.
Ты мне всё испортила ты не будешь в безопасности! Я не был один!
Его уводят, дверь захлопывается.
Катя бросается ко мне мы впервые за этот день обнимаемся так, что у меня слёзы льются.
***
Через три месяца всё иначе. Я уже не боюсь аэропортов, сижу просто в общем зале, ем бублик, на мне джинсы и старая мамаина серебряная цепочка.
С Лешей всё кончилось он пытался сначала играть в психа, потом выкручивался, но видеозаписи и показания татуированного его закопали: светит двадцать лет.
Я уволила старый состав правления, сама учусь управлять компанией.
Катя садится рядом: Ну что, кофейку?
Можно. Всё нормально.
Частный самолет-то остался.
Я сегодня его продала.
Катя округляет глаза: Да ты чего?
Хватит таскать за собой этот груз. Теперь сама с багажа начну.
Достаю телефон. Вижу Муж . Три месяца полиции надо было хранить доказательства. Теперь удаляю контакт.
Всплывает вопрос: Вы уверены, что хотите удалить это навсегда?
Ни секунды не думаю Да.
Контакт исчез, 99 пропущенных звонков в никуда.
Группу уже объявили!
Я встаю, беру рюкзак, смотрю на Катю единственную, кто спас меня от любви до гроба.
Готова?
Без мужей!
Без секретов!
Без ловушек! смеемся.
Передаю посадочный пищит, как будто зеленый свет загорается в жизни. Иду по рукаву, теперь уже свободная, не боясь ничего наоборот, радуюсь неизвестности.
Самолет поднимается над серым Киевом, и я понимаю: ради спасения жизни ты можешь пропустить один рейс, главное не опоздать на свой второй шанс.
Катя, полетели!Катя кивает и смеётся, как в детстве, когда мы мечтали сбежать с уроков и кататься на трамвае до самого моря. Мы садимся в два места у окна, руки переплетаются, и вдруг, впервые за всё это время, я чувствую себя не жертвой, а человеком, у которого впереди целая жизнь.
В иллюминаторе облака раздвигаются, и становится видно солнце яркое, как свежая страница. Я достаю из рюкзака те самые папины часы, что так долго были поводом для раздора и страхов. Теперь они просто идут ровно, и я понимаю их смысл: время можно потерять, но если тебе повезло его можно вернуть.
Катя, а куда мы летим на самом деле? спрашиваю я, внезапно улыбаясь настолько широко, что щёки болят.
А какая разница? В этот раз маршрут мы выбираем сами.
Когда самолёт уносит нас всё дальше от старого страха, я закрываю глаза и клянусь себе никогда больше не отдавать свою жизнь в чужие руки. Всё, что было до этого только пролог.
Теперь мой сценарий.
И в этот момент я точно знаю: пусть не каждый полёт приводит в рай, но если рядом верная сестра и ты снова себе доверяешь ты обязательно приземлишься победителем.
