Я тебя не ненавижу
А ведь ничего не изменилось
Валентина теребила край манжеты, глядя в мутное окно старого «Рено», несущего её сквозь вечерние улицы Киева. За стеклом мелькали родные переулки те самые, по которым они когда-то с Артёмом сбегали после школы, смеясь до упаду, обещая друг другу невозможное, мечтая о жизни, полной света. Она не была здесь семь долгих лет.
Приехали, раздался негромкий голос водителя, возвращая её в реальность.
Такси встало у облезлого подъезда, Валентина нащупала в кармане смартфон, нащелкала водителю нужные гривны, вышла и замерла. Воздух Киева был совсем иной в нём смешивался пряный хлеб из булочной на углу, горячий асфальт, сырость листьев и что-то неуловимое, что забывается только вдали. Сердце сжалось. Это был дом.
Формально она ехала к матери нужно было разобрать бумаги, оформить какую-то справку, помочь с квартирой, но внутри сидела другая причина, почти стыдная, упрямая: увидеть Артёма. Простая встреча быть может, начнётся новая глава.
Про него Валентина знала мало, только обрывки новостей, услышанные случайно: занял хорошую должность, купил жильё, перевёз маму. Старалась не думать, как он сейчас выглядит, чем живёт, боялась дать этим мыслям слишком много места, ведь её сердце до сих пор от отклика сразу било чаще.
***
Следующим утром она неторопливо вышла в центр города просто пройтись, вдохнуть его весенний ритм. Всё вокруг было знакомым и чужим киоск, где она покупала «Мурзилки» и «Весёлые картинки», лавочка у памятника, где звенел их школьный хохот, кафе с бежевым фасадом, где впервые сделала глоток крепкого киевского кофе, подавившись от волнения.
И вдруг она увидела его.
Артём шёл по другой стороне Крещатика плечистый, как в юности, с той же походкой, будто немного расслабленный, наполненный внутренним достоинством. Он был тем же, каким отпечатался в её памяти странно знакомым и невозможным.
Не раздумывая, Валентина шагнула на проезжую часть. Кто-то закричал, мигнул светофор, но она его не слышала.
Артём! выкрикнула она у двери «Сільпо».
Голос предал в нём дрожали все годы разлуки. Артём обернулся. Ни радости, ни злости. Лишь спокойствие.
Валентина? произнёс он так ровно, что боль пронзила сильнее. Слезы сразу проступили на глаза; она не могла сдержать себя, суетливо перебирала руками край джинсовой куртки.
Артём, я я виновата, выдохнула она, с трудом подбирая слова. Мне нет прощения Но я люблю тебя! До сих пор.
Сбивчиво, быстро, будто если остановиться не произнесёт ничего, слова сами просились вырваться наружу. Она шагнула вперёд, прижалась к нему, крепко, судорожно. Для неё не было ни машин, ни глаз прохожих, только он тёплый, живой, единственный.
Артём не отстранялся. Секунда замешательства его плечи чуть поникли, едва заметное движение рук, как будто он мог бы обнять в ответ Но вот твёрдая ладонь легла на её плечи, мягко, но настойчиво отводя её в сторону. Его взгляд стал твердым, голос тихим, холодным.
Иди отсюда, шепнул он. Я тебя ненавижу.
Он развернулся и ушёл прочь. Она осталась стоять посреди шумной улицы, занемев, не слыша ничего вокруг. Мимо бежали люди, гудели машины, где-то смеялись дети всё это было внешним шумом далёкого мира. В голове билось только одно: «Это конец. Навсегда».
Шла домой, будто во сне. Не чувствовала ни ног, ни ветра. Мама встретила её тревожно увидела её покрасневшее лицо и потухшие глаза, ничего не спросила, только поставила чайник. Знакомое цоканье, легкий запах заварки такая обыденность казалась особенно жестокой.
Он не простил, шёпотом сказала Валентина, сжимая горячую кружку.
Мама молча села рядом, положила ладонь ей на плечо так, как делала когда-то в детстве, когда Валентина сбивала коленки или возвращалась после ссоры с подругой. Простое, мягкое движение и вдруг она снова почувствовала себя маленькой, нелепой, уязвимой.
Ты знала, что так будет, проговорила мама тихо, не осуждая.
Знала, кивнула Валентина. Но так горько надеялась
Это не глупо, мама вздохнула. Просто ты сделала свой выбор. Артём долго не мог оправиться. Ты для него была всем, а после разрыва будто стал другим ни одна девушка не могла согреть его сердце. Он как тот Кай, которому попал осколок льда
Валентина отставила чашку, погружаясь в воспоминания, со щемящей ясностью вспоминая, как всё рушилось. Ей было двадцать два весь мир казался огромным, наполненным возможностями. Артём строил планы, работал на стройке, учился. Он мечтал своё дом, мастерская, семья, большая собака. Она, вместо того чтобы ждать, не выдержала неопределённости.
Когда дядя из Москвы предложил работу, Валентина согласилась, не раздумывая. Хотелось хватать шансы, жить не мечтой, а реальной, устойчивой жизнью. Не роскоши уверенности.
В Москве она вскоре встретила Игоря серьёзного, взрослого мужчину, обеспеченного, с роскошью во взгляде. Цветы, рестораны, театры, украшения он строил вокруг неё изысканный мир. Она сначала отказывалась, потом привыкла. Её жизнь заиграла яркими красками, и она стала смотреть на Артёма с презрением, убеждая себя, что на провальные мечты времени больше нет.
Вернувшись на каникулы, она встретила Артёма в кафе, нарочно выбрав лучшее место, в дорогом наряде, с кольцом на пальце. Смеялась, шутила с друзьями Игоря, когда Артём вошёл в его взгляде мелькнула боль, но Валентина смотрела мимо, будто его уже не было в её мире.
В тот миг ей казалось она победила. Но позже, когда Артём ушёл, смех растаял во рту, а кольцо на руке стало холодным и тяжёлым, как чужой предмет. Сколько бы она не улыбалась, всё внутри наполнялось пустотой
***
Игорь постепенно становился всё холоднее. Вместо вечерних посиделок немые вечера в пустой квартире. Всё чаще он бросал короткие фразы, придирался к мелочам: к голосу, внешности, кругу общения. Она уже не была для него центром вселенной скорее красивым аксессуаром, игрушкой. В отсутствие душевного тепла всё от новых платьев до дорогих духов теряло всякую прелесть.
Однажды вечером Валентина осталась одна. Как всегда, разглядывая город в окне, она думала: «Что было бы, если бы». Воспоминания возвращались к Артёму его руки, его голос, его искренние мечты, веру в общее будущее. Всё, что казалось ей сейчас по-настоящему важным.
***
На третий день, устав убегать от прошлого, Валентина пошла в сквер возле дома. Там, на облупленной скамейке под каштаном, они с Артёмом когда-то обещали друг другу вечное счастье. Вдруг за спиной раздался знакомый голос.
Валентина?
Рядом стоял Саша их общий друг. Усталый и чуть поседевший, он улыбнулся, как встретил родного. Они разговорились, сели на ту самую скамейку, и на фоне детских голосов и шума листьев возникло щемящее чувство возвращения к чему-то особо дорогому.
Видела Артёма? спросил Саша, не дав ей шанса уйти от темы.
Валентина опустила взгляд; голос с трудом подчинялся:
Да. Вчера. Он меня ненавидит
Саша выдохнул, углубился в себя, а потом тихо сказал:
Ты исчезла тогда, ни объяснений, ни писем. Это было предательство для него. Он пытался тебя забыть, встречался с другой. Не получилось. Ты была всей его жизнью. А после того вечера в кафе он вообще замкнулся
Не знала, что так, глухо ответила она. Думала сделаю правильно. Хотела стабильности. Оказалось, это не то
Саша не спорил: просто смотрел в парк. Потом добавил:
Оставь его в покое, прошу. Ты только боль причиняешь. Вчера он мне звонил таким я его давно не видел. Пусть живёт дальше. Ты уже не часть его жизни, Валентина.
Она не стала возражать. Только сдерживала слёзы, сцепив пальцы так, что они побелели. Всё внутри болело от осознания: она уничтожила не только его счастье, но и своё.
***
Вечером она долго смотрела на город сквозь старое окно, видела, как зажигаются огни на Подоле и Печерске, как гудят вдалеке электрички, и думала о том, сколько счастливых минут потеряно, сколько недосказанного осталось между ними навсегда. Прошлое не изменить, как бы ни хотелось.
Уезжая на следующий день, она долго обнимала мать в пустой прихожей. На вокзале, беря билет на поезд до Москвы, Валентина размышляла о жизни, которая так и не стала её. Вагоны тянулись через знакомые улицы, и пронзительный холод одиночества был сильнее привычного холода февраля.
Где-то там, во дворах и переулках Киева, жил единственный человек, которого она предала ради блестящей иллюзии. Теперь он навсегда для неё потерян Навсегда?
***
Прошло полгода. Валентина работала, встречалась с подругами в киевских кофейнях по выходным, делала покупки, следила за новостями. Наружная жизнь была прежней, но внутри она вдруг научилась жить с ошибкой, смотреть ей в лицо. Боль уже не резалась криком она училась дышать, медленно, с принятием.
Однажды вечером телефон завибрировал. Сообщение пришло с незнакомого номера всё, что там было написано: «Я тебя не ненавижу. Но и простить не могу».
Валентина не могла пошевелиться, только сжала пальцами аппарат, прижимая его к груди, будто там билось чужое сердце.
Что значили эти слова? Прощание или надежду? Она не знала. Только поняла есть между ними ещё ниточка. Тонкая, почти незаметная, но она есть. Он помнит о ней. И она часть его жизни, хоть и как печальная ошибка.
Сквозь слёзы на лице проступила едва заметная улыбка. Не конец. Пусть не скоро, но, может быть они сумеют снова поговорить. Без обвинений и упрёков, увидят друг в друге людей, которых когда-то любили. Возможно, когда-нибудь они смогут простить себя и друг друга.
А пока достаточно знать: кто-то в родном городе помнит о ней. Это было всё, что ей сейчас было нужно.
