Знаешь, два года назад мне приснился странный сон я собираю чемодан. Мой и ребёнка. В этом сне я установила детское кресло в «Ладе» с синими сиденьями, схватила наспех маленький электрообогреватель и поехала через бескрайние улицы Харькова забирать бумагу из суда разрешение на опеку.
В этом сне спустя несколько часов я уже куда-то еду по зимней дороге вроде бы в комнату к моему сыну. Этот день был днем нашей вторичной встречи: неделею ранее всю неделю я, как будто бы каждая моя мысль чужая, проезжала шестьдесят километров туда и обратно, чтобы его увидеть, чтобы потом вернуться домой по мелькающим ночным фонарям. Неделя эта казалась бесконечной и сонной.
Он тогда был крошечный, этот мальчик, я укладывала его во сне на животик, и мне казалось, будто он во мне, будто бы я его носила. Как если бы он был мой с самого начала. Наверное, и ему так чудилось. В этот миг во сне было много тишины и какой-то успокоительной тоски.
Там, где люди принимают в семью ребёнка, это во сне почему-то назвали Днём Аиста. Словно вдруг в доме появляется тот самый долгожданный тебя-ждавший. Все были счастливы: у родителей появлялся смысл, а у ребёнка настоящее чувство, что есть кому его ждать и любить. Левая рука шептала в ладонь правой: может, у него теперь есть шанс на нормальную жизнь…
Во сне потребовалось несколько месяцев, чтобы девочку за столом рядом почувствовать своей дочерью, впустить её в сердце, принять. Но с моим мальчиком это случилось быстро: место в душе появилось мгновенно, как будто до этого его там только и не хватало. Да и дом его словно сразу признавал своим. Всё никак не понимала как мать могла вот так уйти, оставить его одного? Не взглянула даже перед уходом. Если бы глянула хоть на миг, может, что-то в ней дрогнуло бы. Во сне понимала: невозможно его не любить. Значит, он должен был быть моим, и я его.
Во сне я называла его своим чудо-ребёнком. У него было необыкновенное обаяние. Пусть в жизни ему будет счастье, пусть солнце чаще светит ему. Мой Тихон… Мне выпала великая честь быть твоей мамой.