Я ТЕБЕ НАПОМНЮ
Марья Сергеевна, тут у меня завиток не выходит, тихо, грустно пожаловался второклассник Тёма, указывая кисточкой на лист зелёного цвета, упрямо закрутившийся не в ту сторону на его рисунке цветка.
Ты, милый, помягче нажимай на кисточку… Вот так, смотри: веди ею, будто пёрышком по ладони. Молодец! Теперь не завиток, а глаз не оторвать! ласково улыбнулась пожилая учительница. А для кого ты такую красоту нарисовал?
Для мамы! ликовал Тёма, гордо осматривая свой труд. У неё сегодня день рождения! Это мой подарок! в его голосе появилась особая радость после похвалы учительницы.
Ну и счастливая у тебя мама, Тёма. Не закрывай пока альбом, пусть краски подсохнут, чтобы не размазать. Когда домой пойдёшь аккуратно вырвешь этот лист. Увидишь: маме точно понравится!
Марья Сергеевна кинула напоследок взгляд на сосредоточенную макушку мальчишки и, улыбнувшись своим мыслям, вернулась к своему столу.
Подарок маме… Когда она последний раз сама дарила, получала такие картинки? У Тёмы ведь явный талант к рисованию! Надо бы позвонить его маме, предложить в художественную школу записать сына. Такой дар нельзя зря терять.
А заодно и узнать у бывшей ученицы, понравился ли ей подарок. И ведь сама Марья Сергеевна не может оторвать глаз от цветка словно бы вот-вот на рисунке зашелестят живые завитки-листочки.
В мать, однозначно, пошёл Тёма! Лариска тоже в его годы рисовала, чему все вокруг дивились…
*****
Марья Сергеевна, это Лариса, мама Артёма Котова, раздалось по телефону вечером в квартире учительницы. Звоню сказать, что Артём завтра не придёт!
Здравствуй, Лариса! Что случилось? удивилась Марья Сергеевна.
Случилось! Всю мне годовщину рождения испортил, проказник! Теперь лежит с температурой, только что скорая уехала…
Как с температурой? Он же здоровый из школы ушёл, подарок тебе нёс…
Вот эти твои подарки? зло бросила Лариса.
Какие подарки? Он же цветы тебе нарисовал! Я хотела позвонить, просить, чтоб его в художественную школу приняли…
Не знаю, что за цветы я получила мокрый комок грязи и блох! Щенка притащил, представляете! Залез в яму с талой водой за ним, потому что чужие мальчишки туда запинали. Вся одежда в грязи, учебники испорчены, а в альбоме одни кляксы, на них и смотреть невозможно! Температура уже под сорок за час поднялась. Гости ушли, даже торт не попробовав. Врач скорая меня отругал…
Так что я, как уснул, щенка обратно на ту самую помойку и отнесла. А альбом вот, сохнет. Не то что цветка, там хоть что-то осталось! раздражённо бросила Лариса.
Марья Сергеевна слушала, чем дальше, тем сердитее брови её хмурились; и когда дошло дело до щенка, взгляд совсем стал суровым.
Знаешь, Лариса, я приду сейчас к вам. Совсем ненадолго, благо живу рядом…
Через несколько минут, прихватив толстый старый альбом с выцветшими фотографиями и детскими рисунками из её первого класса, Марья Сергеевна уже выходила из подъезда.
Лариса встретила её на кухне. Всё было вверх дном: торт убран, грязная посуда в раковине. Быстро, взволнованно рассказала, как сын пришёл весь мокрый и грязный потому что полез вытаскивать выброшенного щенка, одежда никуда, всё промокло и испачкалось, в альбоме кляксы, температура высокая, а гостей разогнала эта суматоха.
Вот и всё удовольствие подарков, как видишь, не дождалась, фыркнула Лариса.
И не замечала, как мрачнела Марья Сергеевна от каждого её слова. Особенно когда услышала о брошенном обратно щенке. Она мягко провела по альбому, скользнувшему с батареи, и тихо заговорила:
Про завитки зелёные и ожившие цветы, про детское старание и отвагу, про мальчишеское сердце, что не выносит несправедливости. Про тех, кто скинул живность в яму, и про Темкину доброту, не давшую ему пройти мимо.
Видишь, вон та яма под окном? показала Марья Сергеевна. В ней не только щенок мог утонуть и Артём, твой сын, тоже бы не выбрался. Да только думал ли он об этом? Или о твоём подарке переживал, чтобы не испортить?
А помнишь ли, Лариса, как в наше с тобой школьное время, в девяностых, плакала на лавочке под окнами школы, котёнка вырванного у хулиганов к груди прижимала? Всем классом его гладили, маму ждали, домой не шла, пока родители комок блохастый не приняли! А потом ведь и Тишка твой был, и Мухтар, дворовый дворянин, из рук не выпускала, и раненого грача выхаживала…
Она достала из альбома пожелтевшее фото: хрупкая светловолосая девочка в школьном фартуке, котёнок на руках, улыбается одноклассникам. Положила на стол старый рисунок девочка держит в одной руке лохматого котёнка, другой цепляется за руку мамы.
Напомню тебе о доброте, что цветом в сердце твоём росла, несмотря ни на что…
А будь моя воля, я бы этого щенка вместе с Артёмом расцеловала! А кляксы его в рамку бы поставила! Потому что нет для матери подарка лучше, чем человека из ребёнка вырастить!
Марья Сергеевна внимательно смотрела на Ларису, чьё лицо постепенно менялось: тревога, растерянность, озабоченные взгляды к двери детской, побелевшие пальцы сжимают злосчастный альбом.
Марья Сергеевна, присмотрите за Тёмой? Я… я ненадолго!
Лариса, наскоро накинув пальто, выбежала из квартиры. Мчалась босыми ногами во двор, к помойке, заглядывала по углам, порой в слезах зовя, шарила в мокром мусоре, не разбирая дороги. И всё время оборачивалась назад, к окнам…
*****
Тёма, кто это с тобой нос в цветы уткнул? Неужели твой друг Дик?
Он, Марья Сергеевна! Узнаёте?
Ещё как узнаю! Вон, и пятнышко на лапе белое звёздочка! Как мы с мамой твоей когда-то лапы эти отмывали я никогда не забуду! засмеялась учительница.
Я теперь сам ему каждый день лапы мою! гордился Артём. Мама так и сказала: завёл друга ухаживай! Даже ванночку отдельную купила!
Хорошая у тебя мама, кивнула Марья Сергеевна. Опять подарок ей рисуешь?
Угу! Хочу в рамку а то там кляксы стоят, она на них смотрит и улыбается. Разве можно кляксам радоваться, Марья Сергеевна?
А кляксам можно, если они от чистого сердца. Ну, как у тебя в художественной школе? Справляешься?
Очень даже! Скоро портрет маме нарисую. Обрадуется! А пока вот, Артём вытащил из рюкзака сложенный лист. Это от мамы, она теперь тоже вместе со мной рисует.
Марья Сергеевна развернула лист, слегка приобняла за плечи сидящего мальчика. На листе разными яркими красками сиял улыбающийся Артём, рука на голове лохматого, преданно смотрящего Дика. Справа миниатюрная белокурая девочка в школьной форме, нежно прижимавшая котёнка. А из-за стола в углу рисунка улыбалась она, Марья Сергеевна, с добрыми мудрыми глазами.
И в каждом мазке ощущалась тихая, безмерная материнская гордость.
Смахнув непрошеную слезу, учительница светло улыбнулась а в уголке рисунка, тонко, зелёными завитками, было написано всего одно слово: «Помню»…
