Когдато на дворе нашего дома в Киеве появился дряхлый, запылённый кот. С тех пор лишь старики помнили, как он появился весной. Он жил тихо, почти незаметно, словно тень, красивый, но грязный и измождённый.
Некоторая девочка по имени Алёна иногда подкармливала его, насколько могла: в стужу открывала дверь в подвал, если она была приоткрыта, раскладывала под него старую одежду, а однажды даже намазала лапу зелёной краской, когда заметила рану.
Так кот держался молча, осторожно, почти невидимо
Однажды он заметил, как та же Алёна, в белой вуали, с цветами в волосах, вышла из подъезда, обняла мужчину в праздничном костюме. Вокруг смех, аплодисменты, люди запрыгивали в украшенные лентами машины и уезжали. С того дня Алёна исчезла из виду.
Кот остался один. От голода он ночами подбирался к мусорным контейнерам в темноте было тише, и шансы ухватить чтонибудь съедобное были выше, пока бродячие собаки не вернулись.
Главное было избегать злобных крыс. Так он выживал, пока не наступили особенно жёсткие морозы, и новый хозяин дома не выгнал его из подвала, запирая вход.
Куда теперь? Он пытался пробраться в лестничную клетку, но и там его не пускали: то отгоняли, то грохотали, крича. Никто не хотел впускать дрожащего зверька.
Отчаявшись, в одну холодную ночь он заполз в самый верхний, пятый, этаж дома. Сил было уже не хватать ни бояться, ни надеяться. Всё равно лишь бы не замёрзнуть до смерти в ту ночь.
Первой заметила его старушка, известная в доме как Елизавета Степановна, по прозвищу Лиза, живущая на втором этаже. Она только собиралась проверять почтовый ящик ожидала счёт за аренду в гривнах. Строгая, но справедливая женщина, к которой уважали все во дворе. В споре она могла без лишних слов назвать истину, и её слушали даже представители советов дома.
Кот, проникший в подъезд с кемто, свернулся в угол лестничного пролёта у радиатора, едва дыша. Шёрстка покрылась инеем, глаза просили о помощи и утомлении.
Я вижу тебя, не прячься. Что тебя сюда привело? Ты замёрз, голоден, да? произнесла Лиза, крутясь к нему.
Животное, будто бы раскаявшись, подняло взгляд, слегка пошатывая лапы, под которыми таял лёд.
Что же ты со мной сделаешь Подожди
Она знала, что такое голод. Ноги, изнурённые блокадой, едва шевелились, но она всётаки поднялась к своей квартире, вернулась с миской еды, стаканом воды и куском сухарей, запакованных в старый шерстяной платок.
Давай, ешь. Бедное существо, не бойся, я тебя не брошу, вздохнула она, наблюдая, как кот, вдыхая, глотает овёс и крошки.
Она разложила платок, а сама вернулась, забыв про счёт за аренду.
Кот, впервые почувствовавший уют, решил: это теперь мой дом, а строгая, но добродушная женщина мой хозяин.
Чтобы не выгнать его, как прежде, он вёл себя тихо и послушно, как в прежние годы, когда был домашним любимцем. Лиза дала ему имя Маша.
Но не всем жителям это понравилось. С третьего этажа спустились Пастуховы. Эдуард Альбертович остановился перед Лизой, недовольно посмотрев на кота.
Что это у нас за зоомагазин?
Жена, облитая блестящей шерстью, воскликнула:
Эдик, у этого кота грязные лапы!
Выгоняй его отсюда! приказал муж.
Лиза выпрямилась:
И зачем? Никто же не мешает. Он никуда не уйдёт останется.
Ладно, вызываю санитарную службу, их тоже привлеку. Полиция займётся, ведь это общее пространство!
Прекрасно. Я сама пойду в ОВК, пусть проверят, как живёт простой складской рабочий, ставший «землевладельцем». Соседи подтверждают: только попытайтесь навредить коту пожалейте себя.
С тех пор коту оставляли покой. Даже Гога, заносчивый сосед, прошёл мимо, будто бы и не заметил его.
Через несколько недель всё стало привычным. Но Лиза знала: Маша всё равно не в полной безопасности. Хотя кот иногда подходил к ней, он оставался бродягой.
Она подумывала взять его к себе, но Маша избегала квартир, будто боясь чегото. Казалось, с ней случилось чтото ужасное.
Лиза не спешила, надеясь, что Маша одна когданибудь решит зайти сама.
И действительно, каждый раз, когда хозяйка закрывала дверь, кот тихо следовал за ней, наблюдая, но не уходя далеко
В феврале, в разгар снежной бури, Елизавета Степановна проснулась в панике не могла вдохнуть. Боль пронзила её тело, крик был невозможен. Всё вокруг будто заволокло туманом
Соседей разбудил отчаянный мяуканье Маши. Кот, вырвавшись из дверного проёма, царапал деревянные пластины.
Люди бросились к двери, стучали, но ответа не было. В тот момент спустилась Нина Силантьевна с третьего этажа:
У меня есть ключ. Мы с Лизой договорились
Они открыли дверь, вызвали скорую. Маша не шевелилась сидела под кроватью, жалобно мяукая.
У Елизаветы Степановны не было родственников. Всё её семейство унесла блокада. Оставалась она одна
Но соседи навещали её в больнице, приносили маленькие подарки. Каждый раз она говорила:
Берегите Машу. Кормите её, возвращайте домой. Ведь она спасла мне жизнь
Три недели спустя, в марте, Лиза вернулась домой. Маша уже ждала у входа, будто предчувствуя её прибытие.
Женщина протянула руку:
Идём домой, Маша.
И они вошли вместе. В тот вечер Лиза впервые обняла кота на коленях. Маша начала тихо урчать, прижимаясь к своей новой хозяйке.
Всё будет хорошо, Машенька Мы ещё подышим.
