Тоже знаешь, было такое чувство, что я задыхаюсь.
В общем, в воскресенье вечером, когда я гладила рубашки и складывала их по стопкам в спальне, Саша зашёл, сел на край кровати, и выдал, будто кран сломался:
Лиз, мне нечем дышать.
Я даже не подняла головы, просто одну рубашку положила, другую взяла.
От чего опять?
От всего От этой рутины. Каждый день одно и то же: проснулся, поел, поехал на работу, вернулся, опять поел, лег. И по кругу.
Я, конечно, рукава свернула аккуратно, ворот поправила. Мне тогда было 51, Саше 53. Мы жили бок о бок 26 лет в квартире на улице Гоголя, сына вырастили Ваня уже лет пять сам в Одессе, если и звонит, так по праздникам.
Ну и что ты думаешь делать? спрашиваю ровно.
Уйти хочу.
Вот тут я остановилась. Не испугалась нет, просто смотрю на него, будто уже давно знала, что до этого дойдёт.
И куда пойдёшь?
Квартиру найму, поживу один. Просто пожить для себя. Вдохнуть.
Ладно, говорю, и дальше глажу.
Саша, кажется, чего-то другого от меня ждал. Перенёсся вперёд, заглядывает:
Ты не скажешь ничего?
А что говорить тебе, Саша? Ты не мальчик, знаешь, что делаешь. Если уходишь, значит уходишь.
Ты не будешь ругаться?
Перевожу взгляд, рубашку на стопку, внимательно на него смотрю.
Нет. Только одно условие.
Какое?
Не звони мне по мелочам. Где что лежит, как стиралку включить, куда я положила лекарства разбирайся сам.
Он аж замолчал.
Всё?
Всё.
Он явно не знал, что делать. Был готов к истерике, слезам, укорам Даже ответы, наверное, продумал. А я просто гладилá дальше.
Ну, говорит, тогда пойду собираться.
Иди.
Он ушёл в гардеробную. Долго там стоял, на вещи таращился Потом начал бросать джинсы-полотенца в сумку. Бритву взял, зарядку, даже книгу, которую не читал этот год. Вышел в коридор а я уже в кухне, кружу по кастрюлям.
Я пошёл, сказал тыхо.
Удачи, кинула вслед.
Дверь захлопнулась. Я постояла, прислушалась. Всё тишина.
Лифт уехал.
***
Через два дня нашёл он себе однушку знакомый подсказал. В районе на улице Жуковского, четвёртый этаж, окна на двор. Хозяин дед по имени Григорий Васильевич с усами показал, взял наперёд на два месяца (десять тысяч гривен тогда было) и уехал.
В квартире: диван, стол старенький, два стула, холодильник привет из 80-х, газовая плита, тюль на окнах, цвет несвежий горчичный.
Саша ставит сумку, усаживается на диван Тишина. Никто не ходит, не зовёт жрать, не щёлкает телевизором. Лёг на спину, руки за голову Ну вот, думает, вот она свобода.
Первые два дня ему даже понравилось. Просыпался когда хотел, ел что попалось, в магазе наугад, ходил в одних носках. Диме, своему дружку, звонил по вечерам тот смеялся: “Молодец, Саня, давно надо было!”
На третий день закончились носки. Пошёл к стиралке, глянул вроде всё ясно, а всё неясно. Хозяин что-то говорил про порошок в шкафчике Саша нашёл, насыпал “на глаз” в отсек, дернул режим. Машинка зажужжала. Через час достаёт носки: мокрые, да ещё и розовые. Только потом понял, что с новой красной футболкой закинул.
Развесил их на батарее сохнуть до следующего вечера мокли.
Дальше решил, что надо что-то поесть, кроме лапши. Купил грудку куриную, картошку, лук. Картоху чистил неровно, пол-луковицы потерял, лук пустил слезу, грудку бросил целиком на сковородку прилипло всё намертво. В итоге получилось коричневое что-то, жёсткое, внутри сырое. Половину съел, остальное выкинул, заказал шаверму с доставкой.
Через неделю посчитал расходы на доставку ушло почти столько же, сколько они вдвоём с Лизой в месяц на еду тратили. Решил: всё, беру себя в руки. Купил гречку, сварил Гречка получилась нормально, даже порадовался.
Но быт придавливает со всех сторон, как прилив: не убежишь.
***
Десятый день, кстати, был “прорыв” Мылся, вода вдруг перестала уходить. Глядит на полу мутная лужа. Слил воду, подождал никуда не девается. Вспомнил про сифон Лиза о нём частенько говорила, что, мол, чистить надо, а то всё встанет.
Сел на корточки, полез под ванну, потрогал белую трубку и, бац, всё течь началось. Не кап-кап, а фонтаном, на пол, к коврику, коврик за секунду всё впитал.
Саша выскочил мокрыми пятками в коридор, смартфон схватил, ищет: “Как перекрыть воду в квартире”. Вспомнил Григорий Васильевич объяснял про вентиль на кухне. Побежал, перекрыл.
Всё затихло. Ванная как после наводнения: ковёр мокрый, полотенца мокрые.
Сел в коридоре в трусах на мокрый пол, смотрит в стенку.
Рефлекс позвонить Лизе: Что делать? Было еле-еле И тут вспомнил не звонить же по таким мелочам.
В итоге позвонил Диме:
Дим, а ты знаешь, как сифон чинить?
Чё? шумно у него. Мне сантехник всегда нужен. Запиши, дам номер.
Мастер пришёл через день, покрутил, почистил, поставил новую прокладку 250 гривен! Саша аж потерялся.
Это нормальная цена?
Сейчас да, хмыкнул мастер и ушёл.
Саша стоит за дверью и думает: “Лиза всегда сама справлялась. Когда, как бог весть, но всегда. Само как-то делалось”.
***
А тут у него мысль промелькнула а вдруг к старым чувствам вернуться? Позвонил Ленке, с которой у них когда-то, до женитьбы, был недолго романчик.
Алло, Лена, привет, это Саша. Ты помнишь меня?
Ну, конечно, Саша Ты куда пропал?
Я сейчас отдельно, если что, может, кофе вместе?
Отдельно? От кого?
Ну, пока не вместе с женой.
Молчание, потом:
Ладно, давай встретимся.
Встретились Лена при параде, причёска, пальто. Общались, выпили вина, она спрашивает:
А ты чем сейчас живёшь?
В снабжении работаю, только квартиру снимаю теперь, на Жуковского.
Там удобно?
Хотел сказать: “да”. А сказал стиралка еле крутит, плита дурит.
Ленка посмотрела с сочувствием, но не романтичным, а как соседка по очереди к терапевту.
Дальше не пошло: поговорили про детей сын у меня, а у неё дочь уже замужем. Она рано ушла, Ленка больше не звонила, я тоже.
***
Где-то в эту же неделю попробовал встретиться со своими Димой и Андреем. Дима сказал: «Только до восьми, у Женьки собрание родительское». Андрей: «Могу, но без пива, потом жену на машине в деревню везти».
Посидели по кружке, по разговору Футбол, работа. Потом:
Как тебе там, на новом месте? спрашивает Дима.
Да ничего, говорю.
Лиза не звонит?
Нет.
Парни переглянулись, недоверчиво даже.
Совсем?
Совсем.
Странно, изрекает Андрей. Моя бы каждые три часа набирала.
Лиза не звонит, повторяю.
Значит, ей так тоже нормально, сказал Андрей задумчиво.
Я сижу, пиво допиваю, не хочется думать, а мысль не уходит.
К восьми все по домам, кто по жёнам, кто по семейным делам.
Я остался за столиком один до самого закрытия.
***
Лиза, между тем, первые дни будто жила не в своей квартире. Пустота, но не та, которой боишься а будто в комнате стало больше воздуха. Как будто шкаф отодвинули, светлее вышло.
Позвонила Зине, соседке, на второй день:
Представляешь, ушёл.
Куда?
Да квартиру снял.
И что теперь?
Да если честно, ничего. Даже удивительно.
Плачешь?
Нет. Странно, да? Может, потом накроет.
Ирина, подруга с женской консультации ещё, сказала прямо:
Да слава Богу! Я же тебе говорила, ты бесплатно как домработница жила.
Ой, перестань.
А для себя ты когда что делала?
Я задумалась Только вот вспомнила; в прошлом году волосы постригла.
Следующей неделей Ирина позвала меня на йогу. Я сначала отнекивалась мол, мне не надо, а тут и пошла. Надела старый спортивный костюм и поняла, что тело совсем деревянное
Всё нормально, сказала молодая тренерша, все такими приходят.
Через две недели уже более-менее и даже после занятий болтали с Ирой, ходили в кафе. Я вдруг осознала, что давно вот так не сидела, не разговаривала Не считала время в ожидании, что Саша с работы вернётся.
Стала читать книги по вечерам. Не засыпаю на двадцатой странице захожу, чай завариваю, читаю для себя.
Как-то позвонил Ваня, сын:
Мам, папа сказал, что уехал.
Да, сынок, так и есть.
Мама, а вы теперь будете разводиться?
Не думала пока. По-разному бывает.
Ты не расстроилась?
Знаешь, нет. Я сама удивилась.
Ну, ты если что звони, мама
И ты тоже. Не только на Новый год!
***
Один момент был. Мыла кружку утром, остановилась, прямо замерла и думаю: двадцать шесть лет Когда-то было всё: и радость, и первая жизнь в съёмной однушке, когда ремонты своими руками, и Ванька маленьким, зелёнкой намазанным И на море когда-то смеялись без перерыва. И всё это осталось за спиной, пожалуйста фотографии в альбоме.
Постояла, всё отпустило. Дальше пошла на йогу.
***
Евгений появился просто так. Пришла бабушка Валентина Петровна соседка снизу, попросила лампочку поменять. Я помогла, заодно чай с ней попила. И тут пришёл её сын, другой, не тот, которого мы с ней вместе ждали.
Евгений борода, около пятидесяти, в куртке, немного замотанный.
Мама, ты опять соседей эксплуатируешь? улыбается.
Лиза сама согласилась! парировала Валентина.
Спасибо вам, говорит Евгений, сам бы только через неделю доехал.
Пустяки, говорю.
Минут десять в коридоре проболтали: у него стройка, у меня бухгалтерия.
Через три дня он пришёл сам продукты матери принёс, а заодно коробку конфет мне, “спасибо сказать”.
Да не стоило, говорю, но конфеты беру.
Можно, пройду? Я по поставщикам хотел справиться Помогите с номером Саши.
Конечно. Только он отдельно теперь.
Я понял, не беспокою…
Через неделю перезванивает: Поставщика другого нашёл, а может-кофе выпьем? да просто как соседи. Я соглашаюсь.
Пошли в кафе на углу, говорили о работе, о быте. Евгений спокойный, вежливый, без спешки. Мне даже в радость было: никакой обязательности свобода, которую не замечала двадцать шесть лет.
***
Саша за это время начал замечать странное: ждать не умеет вообще! Всё было раньше само: покушать готово, носки чистые, поломалась починено. Теперь ждать надо: когда бельё высохнет, когда вода закипит, когда мастер придёт. Когда простуда пройдёт заболел на второй неделе, лежал с температурой, пил воду из старой чашки.
В тишине даже поесть трудно Лиза всегда рядом была: или говорит, или просто молчит, но живая. А тут пусто.
Включал телевизор хоть как-то с этим справляться.
На третьей неделе позвонил сыну:
Привет, Ваня.
Привет, пап. Как ты?
Да нормально, работаю А как мама?
Хорошо, пап. На йогу ходит, с подругами видится.
Саша переваривал долго.
Не скучает?
Пап Ты что, мне звонишь узнать, скучает ли мама?
Ну, просто спрашиваю.
Обоим сейчас нормально. И это хорошо.
Завершил разговор, сел Не обида, нет пустота какая-то.
***
На двадцать третий день встретил в лифте соседку Марину, лет 35, с котом и кучей цветов на подоконнике.
Вы тут новый жилец? спрашивает.
Да, временно.
Ну, разошлись?
Саша аж опешил:
Ну, вроде так
У меня после развода два года ушло, чтобы понять, чего хочу, делится она. Главное не висеть долго между.
Запомнил.
***
На тридцать первый день поехал на Привоз, купил хризантемы давно знал, Лиза любит их, а не розы. Купил большой букет, поехал на Гоголя.
Стоит с цветами у дверей, жмёт звонок Новая кнопка, заметил.
Дверь приоткрылась на цепочку, Лиза смотрит. Вид у неё спокойный.
Саша.
Лиза, я пришёл
Вижу.
Вот тебе букет показывает.
Я тебя не впущу, спокойно говорит.
Почему?
Замки сменила.
Я вижу. Но почему?
Сзади видно тень, мужской голос слышен.
Кто там?
Не твоё дело, Саша.
Лиз, подожди, я Я многое понял.
Ты понял, что тебе было хорошо. Но ты не понял почему. Ты думаешь, что скучаешь по мне, а на самом деле по рубашкам, которые кто-то для тебя гладил.
Лиза, это нечестно.
Может, зато правда.
Двадцать шесть лет.
Были хорошие годы. Но я не хочу ещё столько же.
Шанса мне не дашь?
Смотрит пристально.
А знаешь, я тоже дышать начала. Просто не говорила об этом. Я я ведь тоже задыхалась.
Лиза
Иди, Саша. Позвони Ване. Просто поговори по-человечески.
Дверь закрылась, без хлопка, замок щёлкнул.
Саша стоял, букет опустился вниз. На площадке тихо, у соседей телевизор звенит.
Пошёл к лифту.
***
В зеркале лифта мужик с хризантемами, помятый, куртка хорошая, но видно жизнь его тронула.
На улицу вышел темно, свечи горят, прохожие текут по делам. Скамейка, на ней бабушка голубей кормит из кулька. Саша подходит, ставит хризантемы.
Забирайте, если нужно, говорит.
Бабушка:
Красивые. Не взяли?
Не взяли.
Бывает, говорит, и к голубям retourne.
Саша пошёл дальше. Улица жила своей жизнью. Где-то Лиза закрыла дверь, вернулась к своим вечерам. Где-то Ваня ехал домой.
Где-то в квартире с горчичными шторами стояла немытая посуда.
Саша достал смартфон.
***
В метро долго смотрел в окно отражение мутное, своё лицо.
Странная штука, думает, и всё.
Поезд шёл, станции менялись, люди смотрели в экраны, читали, разговаривали. Никому дела не было до его цветов, до его двадцати шести лет, до закрытой двери.
На своей станции вышел, вдохнул воздух холодный, с запахом первого снега.
Постоял, голову поднял, посмотрел на тёмное небо.
Потом пошёл домой.
***
Ночью, ближе к двум, снова лежал, не спал. Квартира та же, горчичные шторы, холодильник гудит. Всё как все эти тридцать один день.
Вдруг вспомнил лет восемь-девять назад они с Лизой ездили к её маме на дачу. Сидели на веранде, чай пили, лес за огородом. Молчали оба и было хорошо. Вот это было “хорошо”.
И так и не сказал ей. Просто подумал и забыл.
Снег пошёл за окном. Первый.
В квартире тихо.
***
Утром поставил чайник, подумал, что надо нормальные чашки купить тут все с отбитыми краями. Потом что надо Ване позвонить. Потом на работе разгрести.
Потом вспомнил: Лиза ведь тоже задыхалась просто молчала.
Я не замечал, не задавался вопросом, хочет ли она так жить, что ей надо. Всё как-то шло само собой.
Чайник вскипел. Налил воду в старую чашку, сел к столу.
Снег шёл за окном, ложился, не таял.
Открыл телефон, нашёл «Ваня». То убрал, то снова взял, позвонил:
Ваня, привет, папа на связи. Просто так не занят?
Нет, пап. Привет, всё нормально.
Ну как ты?
Да тоже работаю. У вас снег?
Сейчас пошёл.
И тут снег.
Пару секунд тишины. Живое молчание.
Пап, а ты как?
Саша поглядел на подоконник, где снег лежит белым ровным слоем.
Разбираюсь, сын.
Ну ты если что, звони.
Буду. И ты тоже, не по праздникам только!
Договорились.
Положил трубку, допил чай. Чай обычный, а вроде получше стал.
***
Тем временем Лиза тоже у окна, кофе пьёт. В комнате тепло, уютно. Евгений был, ушёл ночевать не остался, у них это правило негласное.
Она думает о Саше. Не злая и не радостная. Просто думает как о человеке, с которым много лет делила взгляд из окна. Стоял он с цветами, как будто жизнь его догнала, но до конца доучить не успела.
Злость ушла. Осталась твёрдость.
Набирает Зине: завтра йога?
Даже ждала, когда ты спросишь. Конечно.
Улыбается, убирает чашку.
За окном снег
***
Вечером Саша продлил аренду хозяин сказал: Плати наперёд. Саша купил в магазине новые чашки две, потом ещё одну, решил пусть будет. Купил куриный бульон и картошку, сварил суп рецепт в телефоне. Когда дошёл до “посолить по вкусу”, задумался: что за вкус? Посолил, попробовал, вроде сойдёт.
Сидел, ел суп и тишина была не гремучей, просто обычной.
***
Жизнь пошла дальше. Лиза на йогу ходила, встречалась иногда с Евгением без спешки, без обязательств. Саша на Жуковского жил, суп варил, иногда звонил Ване, иногда встречался с друзьями в баре уже без жён, чуть дольше сидели.
Развод не оформляли, не потому что решение есть просто не до того пока.
Как-то встретились случайно в магазине, где двадцать шесть лет за кефиром ходили. Он стоял с видом важным, на кефир уставился. Я подошла:
Саша.
Привет.
Нормально выглядишь.
И ты тоже.
Молчим. Кефир берёшь?
Да, выбираю вот.
Я показала, какой хороший.
Спасибо.
Взял, я своё взяла. Кассиру подошли почти одновременно.
Ну, пока, говорит он.
Пока, отвечаю.
Я направо, он налево.
Так бывает.
