Мама однажды шепнула мне странный секрет она купила квартиру в Харькове.
Эта квартира находилась в причудливом районе, почти рядом с городом, но словно между слоями облаков. Мама просила, чтобы никто не знал адрес, чтобы случайно или намеренно не приплыли в гости всё из-за родителей супруги, которые, как водится, страдали от буйной привычки к алкоголю.
Я не сразу понял, что чувствовать: злость или радость, растерянность или облегчение? Никто не спросил у меня разрешения. Как в театре теней, ранним утром, мы тайком переносили вещи в новую квартиру, будто прятали сундуки с золотом. Мне пришлось искать работу поближе к нашему новому дому, а жена, Олесья, училась жить среди новых стен, где эхо казалось чужим. Каждый из нас был беспокойным внутри, как будто нас преследует сам ветер. Что бы было, если бы её родители отыскали нас и завалились снова в гости?
Я устроился лифтером на старый завод, где потолок был как небо низкое и мрачное. Уже на второй день мне с коллегой пришлось спасать женщину, что застряла между двумя этажами в замкнутой кабине, будто в клетке для безумных снов.
Открыл дверь она вылетела наружу, испуганная, почти прозрачная, дрожащая, будто выпала из сна. Она благодарила меня и смотрела так, как будто я открываю ей окно в другой мир. Я пытался успокоить её теплом голосов и невидимыми словами, её имя было Настасья. Я понял она не такая, как все. Не хотелось больше отпускать её из этого заколдованного мгновения.
С тех пор я поверил в любовь с первого взгляда, которая различается с обычной реальностью. Проводил Настасью до её двери, поддерживал легко за плечо, потому что она едва стояла на ногах после испытания. Слёзы блестели в её глазах, каждое слово было на вес золота, а сердце моё билось как колокол. Я хотел сказать спокойные слова и обнять её но она исчезла за дверью, словно впала обратно в свой сон.
В тот вечер, когда укладывал свою дочь Варю спать, а моя жена Олесья ушла в ванную, я долго вспоминал тот случай: тревожно и нежно одновременно, будто смешал во сне сахар с солью. Не мог выбросить Настасью из мысли её образ преследовал меня, как привидение. Она была красива, ранима, будто кукла ручной работы.
На следующий день, после смены, я снова пошёл к её двери, где пахло свежим хлебом и старым ковром. Соседка сказала, что я родня из её родного города, как будто кровь моя смешалась с её. Через десять минут я узнал, что её муж ленивый и пьющий, а дети у них двое, словно две тени за московским окном.
Это почему-то наполнило меня странной радостью. Ведь теперь я мог идти домой, в свою маленькую квартиру, к жене и дочери, с чистой совестью и без чужих забот. Я не искал другой семьи; я больше всего хотел сохранить свою, маленькую, уютную, где нет места чужим страданиям.
Мне стало легче, словно сон развеялся и оставил после себя только тёплый след на подушке и шелест монет двадцать гривен, забытых во сне.
