За тобой мама пришла, собирайся.
Считают, что каждый ребёнок в доме сирот ждёт этих слов, но Агафья вздрагивает от них, словно от удара.
Давай, собирайся, что сидишь? говорит воспитательница Елена Владимировна, глядя на девочку, не понимая её безрадостного выражения. Жизнь в детском доме нелегка, многие бросаются в улицу, а Агафья сейчас возвращается в собственный дом, и она не рада.
Не хочу, отвечает она, отвернувшись к окну. Её подруга Олеся бросает косой взгляд, но молчит, тоже не понимая такой реакции. Олеся бы с радостью вернулась домой, но никому там не место.
Агафья, а ты чего? спрашивает Елена Владимировна. Твоя мама ждёт тебя.
Не хочу её видеть. И к ней возвращаться не хочу.
Другие девочки слушают разговор, а Елена Владимировна решает, что их слова не для посторонних.
Пойдём со мной.
Воспитательница уводит Агафью в один из кабинетов и, с сочувствием, говорит:
Твоя мама, конечно, сделала много ошибок, но сейчас пытается исправиться. Не зря её разрешили тебя забрать.
Думаете, это первый раз? хмыкает Агафья и качает головой. Я уже второй раз в этом доме. Когда меня забрали в первый раз, мама сделала вид, что меняет жизнь: спрятала бутылки, убралась, купила какуюто еду, нашла работу. На проверку всё выглядело хорошо, но потом меня вернули, а мама снова расслабилась. Я нужна ей лишь для получения пособий.
Агафья, я ничего не могу изменить, но дома, наверное, лучше, уговаривает Елена Владимировна.
Лучше?! Вы знаете, что значит голодать? Что значит идти в школу в тонких, порванных ботинках, когда на улице минус двадцать? Прятаться в своей комнате и молиться, чтобы мужики мамы не заглядывали? Почему её не лишат родительских прав?
Слёзы выступают у Агафьи. В детском доме её кормят и одевают, хоть и не уютно, а дома всё иначе.
Я ничего тебе не могу дать, вздыхает воспитательница. Ей действительно жалко Агафью, умную и бойкую девочку, что редкость для дома сирот. Возможно, её мать когдато была интересным человеком, пока не спилась. Седьмой год работы в доме, а Елена Владимировна впервые сталкивается с ребёнком, который не хочет идти домой.
А можно я буду жить сама? спрашивает Агафья. Я бы пошла работать, сняла бы комнату.
Только когда станешь совершеннолетней, качает головой Елена Владимировна.
Мне почти шестнадцать! Я уже взрослая!
К сожалению, ты должна находиться под опекой взрослого. Может, найдётся ктонибудь, кто сможет взять тебя под опеку и подать заявление о лишении прав твоей мамы?
У меня никого нет Бабушка умерла, а сейчас совсем тяжко.
А отец?
Спился Он мёртв.
Говорит она спокойно, будто это привычно.
Нет у него родственников?
Агафья задумалась.
Как я помню, у него была живая мать, но я её не знаю. Она не общалась со своим сыном, и я её понимаю, хмыкает она. Я бы тоже с ней не разговаривала.
Давай так, предлагает Елена Владимировна, попробуешь пожить с мамой, а я узнаю про твою бабушку. Договорились?
Агафья кивает. Что ей оставалось?
Мама разыгрывает спектакль: бросается к дочери, рыдая, просит прощения, обнимает её. Агафья не реагирует. Она знает, что если вернётся домой, мама вновь станет прежней.
Первый день мама держится, а во второй уже возвращается из магазина с бутылкой. Всё снова крутится в прежний круг: мама пьёт, её увольняют, Агафья снова живёт в аду.
Через пару месяцев в её комнату вваливается пьяный мужчина, и Агафья с трудом выгоняет его, понимая, что дальше так нельзя.
К счастью, Елена Владимировна даёт свой номер телефона. Агафья звонит, говоря, что либо идти на улицу, либо вернуться в дом.
Я нашла твою бабушку, сообщает женщина. Попробую с ней поговорить. Если ей будет 6070 лет, согласится и условия позволят, ей дадут опеку.
Агафья просит поехать с ними. Ей бы пришлось подождать пару лет, а потом стать свободной.
Дверь открывает женщина лет шестидесяти, красивая и статная.
Что вам нужно? спрашивает она.
Антонина Михайловна? уточняет бывшая воспитательница.
Да, это я.
Вы моя бабушка, восклицает девочка.
Что?
Я дочь вашего сына.
Понятно. Чем могу помочь? сохраняет невозмутимость Антонина Михайловна.
Можно поговорить? не даёт Елена Владимировна Агафье ни единого шанса возразить.
Ладно, но недолго. Мне на работу собираться.
Антонина наливает чай. Порой она смотрит на Агафью, как на чужеродное существо, но ничего не говорит. Елена тем временем излагает ситуацию.
Вашу внучку, скорее всего, снова заберут в дом, но вы можете взять опеку.
Зачем мне это? спрашивает Антонина.
Ведь она ваша внучка.
Я её не знаю. И, честно, не хочу знать. Мой сын давно меня вымотал. Хочу забыть всё, что с ним связано.
Поймите, Агафья живёт в ужасных условиях, вы могли бы
Агафья прерывает.
Вы меня не знаете, я вас тоже, и я не хочу знать. Не поверите, но я бы тоже хотела забыть родителей, как страшный сон. По закону я ещё ребёнок, но могу прожить у вас до совершеннолетия. Я заканчиваю девятый класс, потом пойду работать, планирую учёбу, но нужны деньги. Я сама буду покупать еду. Деньги, которые вам заплатят за опеку, станут вашей прибавкой к пенсии. Я не требую их. Нужно лишь оформить бумаги.
Елена тихо показывает кулак, будто бы «зачем вмешиваться». Антонина, кажется, заинтриговала.
Говорят, у алкоголиков дети умственно отсталые, но это не ваш случай. Ты живёшь у меня два года, а потом уйдёшь?
Обещаю, отвечает Агафья.
Хорошо. Согласна, но есть правила: не называй меня бабушкой, не трогай мои вещи, не приводить друзей. Понятно?
Понятно.
Елена договаривается с органами, и к маме Агафьи снова приходят с проверкой. На этот раз подаётся иск о лишении прав. Антонина заполняет документы и становится опекуном.
Агафья радостно плачет, но всё равно боится. Ей осталось два месяца учебы, денег нет, а если бабушка не будет кормить?
Первый же вечер Антонина зовёт её к столу. Давно Агафья не пробовала домашнюю еду, а мама почти не готовила.
На следующий день, увидев рваные кроссовки, Антонина тяжело вздыхает.
После школы я встречу тебя, купим нормальную обувь и одежду, говорит она.
У меня нет денег, бурчит Агафья.
Я оплачу. Мне проще потратить, чем терпеть позор.
Агафья кивает.
Антонина покупает ей кучу вещей, даже спрашивая мнение, хотя девочка думает, что выбора у неё нет.
Через неделю Антонина вызывает её к себе.
Как учёба?
Нормально, пожимает плечами Агафья.
Покажи дневник.
У нас электронный, улыбается она.
Господи В нашей стране нет дефицита бумаги Ладно, покажи.
Агафья без стыда демонстрирует оценки. Она учится хорошо, понимая, что сама будет платить за образование и искать работу.
Молодец, хвали её Антонина. С такими оценками пойдёшь в десятый класс, потом в вуз.
Если бы были родители, которые бы меня содержали, скривилась Агафья. У меня ситуация другая.
Тогда пойдёшь в десятый, будешь жить у меня до института, ясно?
Ясно
Агафья не верит своему счастью: она хотела продолжить учёбу, но возможностей не было. Теперь они появились.
Со временем стенка между ними рушится. Бабушка всё больше интересуется жизнью внучки, иногда спрашивает про сына, но, видимо, стыдится признать, что хочет знать о нём.
Агафья заканчивает школу, поступает в университет. Антонина нанимает репетиторов, и за два года до института Агафья подтягивает всё, что нужно.
Летом перед вузом Агафья находит работу, получает общежитие, но помнит договорённость: после школы она съедет.
В августе Антонина падает в больницу с инфарктом. Агафья возвращается домой, находит её без сознания, пугается, думает, что она умерла.
К счастью, всё обойдётся. Когда ей разрешают навестить, она бросается в палату.
Бабушка, как ты? влетает она.
Простите, как вы себя чувствуете? спрашивает Антонина, улыбается и гладит дочь по волосам.
Зови меня бабушкой, это приятно, отвечает она. Я в порядке, но восстановление будет долгим.
Я буду ухаживать за тобой, пока ты полностью не поправишься!
Не хочу быть обузой, произносит Антонина.
Я была твоей обузой два года, внучка, свалившаяся тебе на голову, и дала тебе больше, чем моя мать за всё моё время. Я позабочусь о тебе, хочешь ты того или нет.
Антонина делает глубокий вдох, сдерживая слёзы.
Ладно. Но условие: ты ни в какое общежитие не поедешь. Там страшно! Будешь жить со мной.
Договорились, соглашается Агафья, обнимая бабушку. Она давно этого хотела, но всё откладывала.
