За тобой мама пришла, собирайся.
Считают, что такие слова в детском доме слышат с радостью. Но Анастасия вздрогнула от них, словно от удара.
Давай, собирайся, что ты сидишь? крикнула Елена Викторовна, смотря на девочку, не понимая, почему та не светится от счастья. Жизнь в домедетском не мёд, но многие всё равно выбегают на улицу. А здесь Анастасию возвращают в собственный дом, и она никак не рада.
Я не хочу, пробормотала она, отвернувшись к окну. Подруга Оксана лишь коснулась её плеча, но молчала. Оксана тоже была в растерянности: сама бы с радостью вернулась, если бы её там ктонужный ждал.
Анастасия, что случилось? спросила Елена Викторовна. Твоя мама ждёт.
Я её видеть не хочу. И к ней возвращаться не желаю.
Другие девочки слушали, а воспитательница решила, что разговор не для чужих ушей.
Пойдем со мной, сказала она, отведя Анастасию в один из кабинетов и взглянув на неё с сочувствием.
Твоя мать, конечно, допустила множество ошибок. Но сейчас она пытается исправиться. Не зря же ей позволили тебя забрать.
Думаете, это впервые? протянула Анастасия, качая головой. Я уже второй раз в детском доме. В первый раз меня забрали, мама сделала вид, что начала новую жизнь: спрятала бутылки, убралась, купила хлеб, нашла работу. Когда пришли проверять, всё выглядело почти прилично. Потом меня вернули, а она снова расслабилась. Я нужна ей лишь для получения пособий.
Анастасия, я ничего не могу изменить, но дома всётаки лучше, уговаривала воспитательница.
Лучше?! Вы знаете, что значит голодать? Что значит идти в школу в пробитых ботинках, когда на улице минус двадцать? Что значит прятаться в своей комнате и молиться, чтобы алкоголики мамы не пришли? Почему её не лишат родительских прав?
На глазах девочки выступили слёзы. В детском доме её кормили и одевали, а дома совсем иначе.
Я ничем не смогу тебе помочь, вздохнула Елена Викторовна. Ей было больно смотреть на юную, умную, но разбитую Анастасию. Возможно, её мать когдато была интересным человеком, пока не выпила до потери рассудка. Седьмой год работы в домедетском и впервые воспитательница столкнулась с тем, что ребёнок не хочет возвращаться домой.
А могу я жить сама? спросила Анастасия. Я бы нашла работу, сняла бы комнату.
Только когда станешь совершеннолетней, покачала головой Елена.
Мне почти шестнадцать! Я уже взрослая!
Воспитательница тоже считала её слишком взрослой для такого возраста, но ничего изменить не могла.
К сожалению, ты должна быть под опекой взрослого. Может, найдётся ктото, кто сможет взять опеку и подать в суд о лишении прав твоей мамы?
У меня никого нет Было, когда жила бабушка, но сейчас всё непереносимо.
А отец?
Спился Мёртв.
Есть ли у него родственники?
Анастасия задумалась.
У него была мать, но я её не знаю. Она не общалась с сыном. И я её тоже не хочу видеть.
Давай так, вмешалась Елена Викторовна, ты попробуешь пожить с мамой, а я разузнаю про твою бабушку. Согласна?
Анастасия кивнула. Что ей оставалось?
Мама устроила сцену, бросилась к дочери, рыдая в коридоре домадетского, умоляла о прощении, обнимала её. Анастасия оставалась холодна она знала, что возвращение домой снова превратит мать в прежнюю.
Первый день мама держалась, но на второй уже пришла с бутылкой водки. Всё вернулось в прежнее: мать пила, её уволили с работы, Анастасия снова жила в аду.
Через пару месяцев в её комнате ворвался пьяный мужик, и Анастасии пришлось с огромным трудом прогнать его. Она поняла, что дальше так нельзя. К счастью, Елена Викторовна дала ей свой номер.
Я нашла твою бабушку, сказала она по телефону. Попробуем с ней связаться. Если она согласится, ей могут предоставить опеку.
Анастасия согласилась поехать с воспитательницей, надеясь, что бабушка её не прогонит.
Дверь открылa женщина лет шестьдесят, статная, с седыми волосами.
Что вам нужно? спросила она.
Антонина Михайловна? уточнила Елена.
Да, это я.
Вы моя бабушка, протянула девочка, будто бросая бросок.
Что?
Я дочь вашего сына.
Понятно. И чем могу помочь? ответила Антонина спокойно.
Можно поговорить? вмешалась Елена, пытаясь не дать Анастасии выговориться.
Хорошо, но недолго. Мне ещё на работу собираться.
Антонина налила чай. Периодически её взгляд скользил на Анастасию, как на чужое существо, но она ничего не говорила.
Понимаете, ваша внучка, скорее всего, снова вернётся в детский дом, но вы можете взять её под опеку, объяснила Елена.
Зачем мне это? спросила Антонина.
Вы ведь её мать, смутилась она.
Я её не знаю. Сын меня давно не слушал, я хочу забыть всё, что с ним связано.
Анастасия перебила:
Вы меня не знаете, я вас тоже. Я хочу забыть своих родителей, как страшный сон. Я бы уже сделала это, но закон мешает я ещё ребёнок. Мне нужны лишь бумажки и разрешение жить у вас до совершеннолетия. Я заканчиваю девятый класс, потом буду работать и учиться дальше. Сейчас нужны деньги. Я смогу сама покупать всё, включая еду. Деньги за опеку станут вам прибавкой к пенсии, я не претендую на них. Мне просто нужна бюрократия, а если бы у меня были другие родственники, я бы к вам не обращалась.
Елена незаметно сжала кулак, показывая Анастасии, что она не зря вмешалась. Антонина, казалось, была заинтригована.
Говорят, у алкоголиков дети с отставанием, но вы не тот случай. Ты просто поживёшь у меня два года, а потом уйдёшь?
Обещаю, кивнула Анастасия.
Хорошо, я согласна, но есть правила: не зовите меня «бабушка», не трогайте мои вещи, не приводите друзей в дом. Понятно?
Понятно, ответила девочка.
Елена Викторовна тем временем провела проверку у мамы и подала в суд заявление о лишении родительских прав. Антонина заполнила все бумаги и стала официальной опекуншей Анастасии.
Хотя Анастасия радовалась, тревога не отпускала её. Учиться осталось два месяца, денег нет, а что, если бабушка не будет её кормить?
Первый вечер Антонина пригласила её к столу. Долго не ела такой вкусной домашней еды мама почти не готовила, а сама Анастасия почти не умела.
На следующий день, глядя на изношенные кроссовки, Антонина тяжело вздохнула:
После школы я встречу тебя, купим обувь и одежду.
У меня нет денег, пробурчала Анастасия.
Я всё оплачу. Мне проще потратить, чем терять лицо.
Девочка кивнула, принимая помощь.
Антонина купила ей множество вещей, даже спросив мнение Анастасии, хотя та думала, что выбора у неё нет.
Через неделю бабушка позвала её к себе.
Как учёба?
Нормально, пожал плечами Анастасия.
Показать дневник.
Он электронный, ответила она, пытаясь скрыть улыбку.
Господи У нас в стране, вроде, нет дефицита бумаги Ладно, показывай электронный.
Анастасия без смущения продемонстрировала оценки. Она училась хорошо, но понимала, что никто не будет платить за её образование. Всё придётся зарабатывать сама.
Молодец, похвалила её Антонина.
С такими оценками можно идти в десятый класс, а потом в вуз, добавила она.
Но без родителей, которые бы поддерживали, скривилась девочка. У меня другая ситуация.
Значит, ты идёшь в десятый, живёшь у меня до университета, откашлялась Антонина, готовясь к серьёзному разговору.
Понятно прошептала Анастасия, не веря своему счастью.
Постепенно стены между ними падали. Бабушка всё чаще интересовалась жизнью внучки, иногда спрашивая о своём сыне, хотя ей было стыдно признать, что она хочет знать о нём.
Анастасия закончила школу, поступила в университет, получив репетиторов от Антонины. За два года до вуза она подтянула слабые места.
Летний период перед поступлением она нашла работу, получила общежитие, но помнила договор: после школы она сдастся к бабушке.
В августе Антонина попала в больницу инфаркт.
Анастасия бросилась к ней в палату, увидела её без сознания на полу и испугалась, что всё закончилось. К счастью, женщина очнулась.
Бабушка, влетела Анастасия. Как вы?
Простите, как чувствуете себя? спросила она, улыбаясь и гладя девочку по волосам.
Зови меня «бабушка», это приятно, ответила Антонина. Я в порядке, восстановление займёт время, но справлюсь.
Я ухожу за вами, пока вы не поправитесь, пообещала Анастасия.
Не хочу быть обузой, прошептала бабушка.
Я была твоей обузой два года, внучка, свалившаяся тебе на голову. Я дала тебе столько, чего моя мать не дала мне. Я позабочусь о тебе, хочешь ты того или нет, сказала она, сдерживая слёзы.
Ладно, но есть условие.
Какое? улыбнулась Анастасия.
Не ехать в общежитие. Там всё мерзко. Живи со мной.
Договорились, согласилась девочка и крепко обняла Антонину.
Так завершилась тяжёлая, но полная надежды история Анастасии, которой удалось вырваться из пламени детского дома и найти опору в незнакомой, но доброй бабушке.
