За тобой мама пришла, собирайся.
Говорят, что каждый ребёнок в детском доме ждёт этих слов. Но Алёна отскочила от них, как от пощёчины.
Давай, собирайся, ты что, сидишь? спросила Елена Викторовна, глядя на девочку, не понимая, почему она не радуется. Жизнь в детском доме не мёд, а многие просто сбегают на улицу. А вот теперь Алёну возвращают в собственный дом, и она явно недовольна.
Не хочу, ответила она, отвернувшись к окну. Подруга Ольга коснулась её взгляда, но тоже не нашла слов. Ольга бы с радостью вернулась домой, только там её никто не ждёт.
Алёна, что случилось? спросила Елена Викторовна. Твоя мама тебя ждёт.
Я не хочу её видеть. Не хочу возвращаться к ней.
Девочки, собравшиеся вокруг, слушали разговор, а воспитательница решила, что это не для посторонних ушей.
Пойдем со мной, сказала она и повела Алёну в один из кабинетов, взглянув на неё с сочувствием.
Твоя мать, конечно, совершила много ошибок, но она явно пытается исправиться. Не зря ей разрешили тебя взять.
Думаете, это в первый раз? хмыкнула Алёна, качая головой. Я уже второй раз в детском доме. Когда меня забрали впервые, мама сделала вид, что меняет жизнь: спрятала бутылки, прибралась в квартире, купила еду, устроилась на работу. При проверке всё выглядело прилично, а потом меня вернули, и мама снова расслабилась. Я нужна ей лишь ради пособий.
Алёна, я ничего не могу изменить, но дома всётаки лучше, пыталась убедить её Елена Викторовна.
Лучше? Ты знаешь, что значит голодать? Идти в школу в дырявых ботинках, когда на улице минус двадцать? Прятаться в своей комнате, молясь, чтобы приближённые мамы не пришли? Почему её не лишат родительских прав? вспылила девочка, слёзы выступили на глазах. В детском доме ей кормят и одевают, а дома всё иначе.
Я ничего тебе не могу дать, вздохнула воспитательница, искренне жалея Алёну. Дочурка умна и бойка, что редкость для детского дома; её мать, видимо, была интересным человеком, пока не спилась. За семь лет работы в детском доме Елена Викторовна впервые встретила ребёнка, который не хочет ехать домой.
А могу я жить сама? спросила Алёна. Я бы нашла работу, сняла комнату.
Только когда станешь взрослой, покачала головой Елена Викторовна.
Мне почти шестнадцать! Я уже почти взрослая!
Воспитательница понимала, что Алёна слишком взрослая для своего возраста, но ничего не могла изменить.
Ты должна находиться под опекой совершенного взрослого. Может, найдётся ктото, кто сможет взять тебя под опеку и подать заявление о лишении прав твоей мамы? спросила она.
У меня больше никого нет Бабушка была жива, но сейчас всё невыносимо.
А отец?
Спался Мёртв.
Алёна произнесла это спокойно, будто это обычное дело.
У него есть родственники?
Алёна задумалась.
Было, кажется, живое мать, но я её не знаю. Она с сыном не общалась. Я бы тоже с ней не общалась.
Давай так, вмешалась Елена Викторовна, попробуешь пожить с мамой, а я разузнаю про твою бабушку. Договорились?
Алёна кивнула. Что ещё оставалось?
Мама устроила сцену: бросилась к дочери, рыдая во всём детском доме, просила прощения, обнимала её. Алёна не реагировала знала, что мама снова вернётся к прежним привычкам.
Первый день мама ещё держалась, а во второй уже пришла из магазина с бутылкой водки. Всё вернулось в привычный круг: мать пила, её уволили с работы, Алёна вновь жила в аду.
Через пару месяцев ночью в комнату ввалился пьяный мужчина, и Алёна с большим трудом его выгнала. Она поняла, что дальше так не может. К счастью, Елена Викторовна дала ей свой номер телефона. Алёна позвонила, сказав, что ей либо идти на улицу, либо возвращаться в детдом.
Я нашла твою бабушку, сказала воспитательница. Попробую с ней поговорить. Если возраст позволяет и условия подходят, она получит опеку.
Алёна настойчиво попросила поехать с ней. Она даже не знала свою бабушку, но надеялась, что та её не выгонит. Нужно было переждать пару лет, а потом стать свободной.
Дверь открыло женщину лет шестидесяти, красивую и статную.
Что вам нужно? спросила она.
Татьяна Петровна? уточнила Елена Викторовна.
Да, это я.
Вы моя бабушка, вмешалась девочка. Ну а что, ходить вокруг да около?
Что? переспросила Татьяна Петровна.
Я дочь вашего сына.
Понятно. Чем могу помочь? сказала она, сохраняя невозмутимость.
Можно поговорить? не дала Елена Викторовна Алёне высказать лишнее.
Ладно, но недолго. Мне нужно собираться на работу.
Татьяна Петровна налила им чай. Порой она смотрела на Алёну, как на чужеродное существо, но ничего не говорила. Тем временем воспитательница описала ситуацию.
Понимаете, вашу внучку, скорее всего, снова заберут в детдом, но вы сможете взять её под опеку.
А зачем мне это? спросила Татьяна Петровна.
Вы же её внучка.
Я её не знаю и, честно, не горю желанием знать. Мой сын давно меня измотал, я бы хотела забыть всё, что с ним связано.
Поймите, Алёна сейчас живёт в ужасных условиях, вы могли бы
Алёна прервала:
Татьяна Петровна, вы меня не знаете, я вас тоже не знаю. Я тоже хочу забыть своих родителей, как плохой сон. По закону я пока не могу. Мне нужны лишь бумажки и разрешение жить у вас до совершеннолетия. Я заканчиваю девятый класс, потом пойду работать, планирую продолжить учёбу. Сейчас нужны деньги, я сама себе всё покупаю, вплоть до еды. Средства, которые вам будут платить за опеку, станут вашей прибавкой к пенсии. Я не требую их, просто хочу разобраться с бюрократией. Если бы у меня были другие родственники, я бы не обращалась к вам.
Елена Викторовна, тихо показывая кулак, будто бы говорила: «зачем влезать». Татьяна Петровна, однако, выглядела заинтригованной.
Говорят, у алкоголиков дети умственно отсталые, но вы не из этой категории. Ты живёшь у меня два года, а потом уйдёшь?
Обещаю, ответила Алёна.
Хорошо, я согласна, но есть правила: не называй меня бабушкой, не трогай мои вещи, не приводи друзей в дом. Понятно?
Вполне, кивнула девочка.
Воспитательница связалась с нужными людьми, и к маме Алёны снова пришли с проверкой. На этот раз подали в суд заявление о лишении родительских прав. Татьяна Петровна, заполнив все документы, стала официальной опекуншей.
Алёна всё ещё дрожала, хотя и радовалась. Ей оставалось два месяца учиться в школе, денег не было, а что, если бабушка не будет её кормить?
В первый же вечер Татьяна Петровна пригласила Алёну к столу. Давно девочка не пробовала настоящую домашнюю еду мама почти никогда не готовила, а сама Алёна толком не умела.
На следующий день, глядя на дырявые кроссовки Алёны, Татьяна Петровна тяжело вздохнула.
После школы я встречу тебя, купим тебе нормальную обувь и одежду, произнесла она без возражений.
У меня нет денег, буркнула девочка.
Я всё оплачу. Мне проще потратить, чем стыдиться.
Алёна кивнула, и в течение недели получала кучу вещей. Ей было несколько стыдно, но Татьяна Петровна даже спрашивала её мнение.
Через неделю Татьяна Петровна позвала Алёну к себе.
Как учёба?
Нормально, пожала плечами девочка.
Покажи дневник.
У нас электронный, улыбнулась Алёна.
Господи В нашей стране вроде нет дефицита бумаги Ладно, покажи электронный.
Алёна без стеснения продемонстрировала оценки. Училась она хорошо; рано поняла, что никто не будет платить за её образование, и ей придётся полагаться только на собственный ум и усилия.
Молодец, отметила Татьяна Петровна. Алёна слегка смутилась. С такими оценками ты пойдёшь в десятый класс, потом в вуз.
Это при наличии родителей, которые тебя содержат, скривилась Алёна. У меня другая ситуация.
Так, откашлялась Татьяна Петровна, готовясь к серьёзному разговору, ты пойдёшь в десятый класс, будешь жить у меня до поступления в институт. Понятно?
Понятно
Алёна почти не могла поверить в счастье. Она хотела продолжить учёбу, а возможность была, наконец, появилась.
С течением времени стена между бабушкой и внучкой рушилась. Татьяна Петровна всё больше интересовалась жизнью Алёны, иногда спрашивая о её отце. Но ей, видимо, было стыдно признать, что ей тоже хочется знать о нём.
Алёна окончила школу, самостоятельно поступила в университет. Татьяна Петровна наняла репетиторов, и за два года до института Алёна подтянула все пробелы.
Летом перед университетом Алёна нашла работу. Ей предоставили общежитие, но она понимала, что должна будет зарабатывать, ведь с Татьяной Петровной было соглашение: после окончания школы она переедет.
В августе Татьяна Петровна попала в больницу с инфарктом. Алёна вернулась домой и нашла её на полу без сознания, испугалась, думала, что она умерла. К счастью, женщина проснулась. Когда Алёне разрешили её навестить, она бросилась в палату.
Бабушка, ты как? влетела она.
Простите, Татьяна Петровна, как вы себя чувствуете? спросила Алёна.
Татьяна Петровна улыбнулась и погладила внучку по волосам.
Зови меня бабушкой, это приятно. Я в порядке, но восстановление будет длительным. Всё будет
Я ухажу за вами, пока вы не поправитесь полностью! клялась Алёна.
Не хочу быть обузой, прошептала Татьяна Петровна.
Я была твоей обузой два года, внучка, упавшая на твою голову. Ты дала мне больше, чем могла дать моя мать за всю жизнь. Я позабочусь о тебе, хочешь ты того или нет.
Татьяна Петровна глубоко вдохнула, сдерживая слёзы.
Ладно, но условие: ты не переезжаешь в общежитие. Там все страшно. Ты живёшь со мной.
Договорились, согласилась Алёна, обняв бабушку. Она давно хотела этого, но всё откладывала.
