Много лет назад я забрал свою пятилетнюю дочку из детского сада в самом центре Киева. Был хмурый осенний день, и мне особенно хотелось домой. И вот, когда мы уже вышли на улицу, малышка вдруг посмотрела на меня своими большими выражительными глазами и спокойно спросила:
Папа, а почему сегодня не новый папа меня забрал, как обычно?
Тогда мне показалось, что земля уходит из-под ног.
Я был уверен, что знаю свою жену. Десять лет брака, красавица-дочь Алина, и дом, который мы построили с нуля. Я всегда думал, что у нас крепкая семья, где всё честно и по-настоящему. Но в тот вечер, когда пятилетняя дочка будто невзначай упомянула «нового папу», я немедленно почувствовал тревогу словно заглянул в глаза совершенно чужому человеку с лицом своей жены.
Вспоминая те годы, я понимаю: мы встретились с Мариной на дне рождения моего университета у приятеля было весело, все много шутили, а она стояла у окна с бокалом кагору, заливисто смеялась, и я сразу понял: жизнь пошла по другому пути.
Марина была необыкновенно обаятельной: уверенная, веселая, быстрая на язык из тех, кто зайдёт в любой кабинет и мгновенно станет центром внимания. А я был скромным айтишником, не умел говорит красиво ни о политике, ни о кино, но как-то так получилось, что она захотела говорить именно со мной.
В тот вечер мы проговорили до утра: кто что слушал в юности, где побывал, над чем дурачился в школе. Я сразу крепко к ней привязался и впервые чувствовал, что кому-то важен без оговорок. Через год сыграли скромную свадьбу на берегу озера в Подольске. Мне казалось, я выиграл всё, что только бывает в жизни.
Когда у нас родилась Алина, всё изменилось появилась ответственность, заботы, тревоги, но и настоящее ощущение счастья: у меня новая настоящая семья.
Помню тот миг, когда Марина впервые держала Алину на руках, шептала ей что-то нежное, будто обещая всё самое лучшее. Как мы менялись ночью у кроватки и делили ночные кормления, превращаясь в полукоматозных, но довольных зомби. Мы были одной командой.
Через полгода после рождения Алины Марина вернулась в большой бизнес: была начальницей маркетингового отдела в известной компании на Крещатике ей нравились дедлайны, сложные проекты и «невозможные задачи». Я всегда её поддерживал, гордился её успехами.
Моя работа тоже редко заканчивалась в пять, но мы старались как могли искали «нашу» рутину: обычно Марина забирала Алину из садика, мы ужинали вместе, купали Алину, читали на ночь сказки. Обычное семейное счастье.
Ссорились редко, и всегда из-за ерунды: кто забыл купить хлеб, чем заменить старую машину, почему опять немытая посуда. Но никогда и тогда я был уверен! не было повода всерьёз сомневаться в нашей семье.
Всё изменилось в один четверг. Я работал с утра, когда получил от Марины тревожный звонок:
Витя, ты не выручишь меня? Срочное собрание с советом директоров. Я не смогу сегодня забрать Алину из садика. Сможешь?
Я проверил время было без пятнадцати четыре.
Конечно, заберу!
Спасибо тебе! Ты спас меня!
Я пришёл в детсад и увидел, как Алина кидается ко мне с блестящими глазами.
Папа! её смешные кеды стучали по мозаичному полу.
Я присел, крепко обнял её.
Готова домой?
Очень! радостно кивнула она, болтая ногами.
Я снял её с крючка розовую курточку с медвежатами на рукавах, стал помогать одеваться, слушая, как она рассказывает про чаепитие с подружкой Верой.
И тут, вдруг, она наклонила голову и спросила:
Папа, почему сегодня не новый папа меня забрал?
Я замер, застыв с застёжкой в руках.
Кто это новый папа, доченька?
Она закатила глаза, как будто я спросил невероятную глупость.
Ну, новый папа! Он почти всегда меня забирает, возит в мамин офис, а потом домой. Мы иногда гуляем недавно ходили в зоопарк и смотрели на слонов. Он к нам приходит, когда тебя нет. Добрый! Иногда даёт мне печенье.
Мне пришлось сохранять полное спокойствие, хотя сердце колотилось так, что я едва стоял на ногах.
Ну, не смог сегодня вот и пришёл твой папа. Радуется?
Конечно! засмеялась она. Но всё равно странно его «папой» называть, хоть он меня и просит. Мне не нравится. Поэтому я называю его «новый папа».
Я только кивнул:
Ну что ж, ясно.
Домой дочка болтала про всё подряд: про свою воспитательницу Анну Ивановну, про то, как в песочнице одноклассник Игорёк столкнул её, а потом извинился, про новый рисунок с жирафом.
Я отвечал: «Ого, как интересно!», но почти ничего не слышал в мыслях звучал только один вопрос: кто этот «новый папа»?
Марина ни разу не говорила, что возит Алину в офис или кто-то ещё забирает её из сада. Меня окатило подозрение.
Вечером я, как обычно, приготовил дочери макароны с курицей, собрал пазл, а ночью не мог заснуть смотрел в потолок, лежа рядом с женой, и боялся её разбудить и спросить в лоб.
Наутро я решил: не пойду на работу, а скажусь больным, сам прослежу, что происходит. Поехал к детскому саду незаметно, встал через дорогу и стал ждать.
В три часа дня двери открылись, дети ломанулись на улицу но Алину забрал не я, не Марина.
Я вцепился в руль. Мужчина, держащий мою дочь за руку, был тот самый Егор секретарь Марины, молодой парень, про которого она упоминала мельком в разговорах.
Я начал снимать всё на телефон. Ужас сковал меня так, что я едва не бросился к ним, но всё же дождался, пока они сядут в его серебристую «Шкоду». Я следил за ними по городу, сердце стучало в висках.
Они приехали к офису Марины на Крещатике. Парень повёл Алину внутрь. Я немного подождал, потом тоже вошёл. В холле, сидя на неудобном кресле, с плюшевым зайцем на коленях, Алина улыбнулась и помахала мне рукой.
Папа!
Я присел рядом, спросил тихо:
Где мама? А дядя, который тебя привёл?
Там, в той комнате. Сказали, чтобы я тихо сидела и ждала здесь.
Хорошо, солнышко, никуда не уходи! поцеловал её в макушку.
Я подошёл к двери. Сердце стучало, ноги ватные. Я знал сейчас всё решится.
Я толкнул дверь и вошёл.
Марина и Егор целовались. Они застыли, увидев меня.
Я сказал ледяным голосом:
Чем вы занимаетесь? Как вы смеете заставлять мою дочь называть тебя папой?
Егор не выдержал взгляда опустил глаза.
Марина побледнела:
Витя я не знала, что он так говорит Алине, клянусь! Это не то, что ты
Не надо. Всё и так ясно, я чуть не кричал. Ты приводил его к нашей дочери! Вы водили её гулять А теперь я вижу вас вместе. Всё ясно.
Лились оправдания про «ошибку», «давление», «дефицит внимания», «случайность» Всё это казалось ничтожным.
Я посмотрел на Егора:
Знаешь что хуже всего? Ты втянул в это моего ребёнка. Какой ты после этого человек?
Марина попыталась схватить меня за руку:
Витя, может, мы поговорим, попробуем спасти
Я отстранился.
Нет. Больше нечего спасать.
Вывел Алину на улицу, она спросила, почему я хмурый. Сказал, что у нас будет свой «папа-дочь» вечер.
Мне было плохо. Я сразу нанял адвоката, подал на развод и настоял на полном лишении Марины опеки.
Следующие месяцы были настоящим кошмаром. Записи с камер в саду и офисе подтвердили всё: Егор забирал мою дочь целыми неделями, учителя думали, что всё согласовано он знал детали, а на видео из офиса было видно, как часто они с Мариной оставались вдвоём.
Суд встал на мою сторону. Марина потеряла право на опеку: её встречи с Алиной только под контролем, лишь на выходных. Судья был суров: втягивать ребёнка в свой роман скверно по любым меркам.
Когда всё вскрылось на работе Марину и Егора быстро уволили, фирма не терпела служебных романов между начальницей и её подчинённым. Я не желал им зла, но и сочувствовать не собирался.
Я много плакал, оставшись наедине ночью, после того, как укладывал Алину спать. Я искренне любил Марину и думал, что проживу с ней всю жизнь. Но она всё разрушила ради парня, который решил поиграть с дочерью в «новую семью».
Теперь весь мой смысл живёт в Алине. Я даю себе слово вырастить её сильной, доброй и разумной. Хочу, чтобы она всегда знала: её любят.
С Мариной я теперь иногда за одним столом только ради дочки: на школьных праздниках, на днях рождения, я просто делаю вид, что всё в порядке. Марина иногда пишет мне по ночам длинные извинения, но я не простил и, думаю, не прощу никогда.
Может быть, со временем станет легче. Но пока я не представляю себе, что снова полюблю или доверюсь кому-то настолько.
Я знаю только одно: я защищу Алину. Она всегда будет понимать для меня нет никого важнее.
Если вы считаете, что такое не может случиться с вами, что ваша семья крепче любой беды вы ошибаетесь. Не отмахивайтесь от мелочей, прислушивайтесь к ребёнку, верьте своему сердцу. Потому что иногда те, кому мы верим больше всего, оказываются самыми большими лжецами.
Что бы сделали вы, если ваш ребёнок вдруг начал говорить о незнакомце, которого вы знать не знаете? Списали бы на фантазии или начали бы выяснять правду? Я очень рад, что доверился своему чутью. Ведь если бы я промолчал неизвестно, как долго длилось бы это предательство.
Я спас свою дочь от жизни среди лжи. И об этом я никогда не пожалею.
