Я забираю свою пятилетнюю дочку из детсада, и вдруг она мне выдает: «Пап, а почему сегодня меня не забрал новый папа, как всегда?»
Думаю, я был уверен, что хорошо знаю свою жену. Десять лет вместе, красивая дочь, всё, что мы построили буквально с нуля. А тут вот моя малышка вдруг говорит про какого-то «нового папу», и я впервые смотрю на свою жену другими глазами, подозревая, что, возможно, она мне чужая.
С Алисой мы познакомились десять лет назад на вечеринке у общего друга. Помню её стоит у окна с бокалом красного, хохочет над каким-то анекдотом, который я даже не расслышал, а я уверен: всё, моя жизнь сейчас переменится.
В ней была эта внутренная энергия уверенность, лёгкая притягательность. Вот такой человек заходит в комнату и атмосфера меняется без усилий. А я? Обычный айтишник, который на тусовках даже двух фраз слепить не может.
Но, как-то она меня заметила.
Мы проговорили весь вечер о музыке, о поездках, о том, какие мы были глупые в детстве. Я втрескался по уши и впервые почувствовал, что меня реально видят не просто слушают, а понимают. Через год мы расписались, скромно, на берегу озера под Киевом, и мне тогда казалось, что мне просто выпал джекпот.
А когда родилась наша дочка Дашенька, всё вокруг будто резко стало важнее. Появился маленький человечек, который во всём зависел от нас, и я никогда не чувствовал себя так испугано и одновременно так счастливо.
До сих пор помню, как Алиса впервые держала Дашку на руках и шептала ей обещания, чему научит. Наши бессонные ночи, когда в три утра мы таскались по квартире, сменяя друг друга с этой крошкой на руках. Уставшие, но счастливые. Настоящая команда.
Через полгода Алиса вернулась на работу. Она руководительница отдела маркетинга в крупной компании в центре Киева. Из тех, кому по кайфу дедлайны, презентации и невозможные задачи. Я всегда поддерживал её в этом.
У меня работа тоже не стандартная: не с девяти до шести. Но мы справлялись: был свой режим. В будни Алиса обычно забирала Дашку из детсада, потому что я работал позже. Потом вместе ужинали, купали Дашу, читали ей сказки. Обычная семья. Всё, что нужно для счастья.
Мы почти не ссорились. Разве что из-за глупостей: кто забыл купить молоко, нужен ли нам новый холодильник или почему опять в раковине гора тарелок. Но никогда не было ничего, что заставило бы меня усомниться, надёжна ли наша связь.
До одного четверга, когда мне на работе вдруг позвонила Алиса.
«Привет, милый», голос напряжённый. «Ты можешь меня очень выручить? Я сегодня абсолютно не могу забрать Дашу, у меня встреча с директором, которую никак не могу пропустить. Сможешь забрать её?»
На часах 15:15. Если прямо сейчас выскочу, как раз успею.
«Конечно, без проблем!» отвечаю.
«Спасибо, ты меня выручаешь!»
Шефу говорю, что форс-мажор дома, прыгаю в машину и к детсаду. Захожу, а Дашкино лицо загорается, как новогодняя гирлянда. Боже, как же иногда не хватает этих простых моментов с дочкой забот!
«Папочка!» бежит ко мне, кроссовки пищат по полу.
Присел, обнял её крепко. «Ну что, домой пойдём, красавица?»
«Пойдём!»
Беру её розовую курточку с мишками, помогаю одеться. Она там что-то весело рассказывает про свою подружку Машу, как та дурачилась за обедом, а я слушаю и просто наслаждаюсь моментом.
И тут она вдруг так невинно спрашивает: «Пап, а почему сегодня не новый папа меня забирал, как обычно?»
Я аж руки на застёжке замерли.
«Какой новый папа, Даша? О чём ты?»
Смотрит на меня, как на странного. «Ну, новый папа! Он всегда меня забирает, мы сначала к маме на работу заходим, потом домой идём. А иногда гуляем вместе. На прошлой неделе даже в зоопарк ходили, смотрели на слонов. Он приходит, когда тебя дома нет. Он хороший, приносит мне иногда печенье».
Пол прямо под ногами проваливается. Я пытаюсь держать лицо и спокойный голос, хотя в ушах гул, как от фейерверка.
«А, ну вот сегодня не смог, поэтому пришёл я. Рада же, что сегодня я с тобой?»
«Конечно рада!» смеётся, будто всё нормально. «Я даже не люблю ему папа говорить, а он часто просит. Мне как-то непривычно. Я его просто новым папой называю».
Я неприметно сглатываю. Ну окей, думаю вот это интересно.
Всю дорогу домой она щебечет: про воспитательницу Оксану, про то, как Ваня чуть её толкнул, а потом извинился, про рисунок жирафа.
Я вроде поддакиваю: «Вот так да, ну молодец» а сам ни слова не слышу. В голове только одна мысль крутится: кто вообще этот новый папа?
С каких это пор Алиса таскает Дашу к себе на работу? Я вообще не знал о таком ни разу.
Дома традиционный ужин: куриные наггетсы и макароны с сыром, Дашины любимые. Потом собираем пазлы, а я мысленно сходил с ума.
Ночью лежу, смотрю в потолок, рядом спит жена. Хотелось бы разбудить её и сразу всё спросить. Но, честно, что-то меня сдержало. Может, страх, может, желание всё узнать наверняка.
В общем, за ночь я так и не сомкнул глаз.
Наутро решил не идти на работу, позвонил, сказал, что отравление, живот крутит. К обеду подъехал к детсаду и занял место недалеко от входа, чтобы видеть всех, но чтоб меня не приметили. Алиса сегодня должна была забирать Дашу.
И вот открываются двери, выходят дети но к Даше подходит не Алиса.
Я аж впился руками в руль.
«Ты серьёзно Это же Артём, её секретарь».
Парень помоложе Алисы, лет тридцать, максимум. Недавно устроился, улыбка до ушей, она мне показывала как-то корпоративные фотки. Имя мелькало, но не более.
Я прямо с машины начинаю фоткать на телефон руки трясутся. Хотел выскочить и просто оттащить Дашку, но сдержался нужны доказательства.
Видел, как они сели в его серебристую «Шкоду» я аккуратно поотсталым ехал за ними. Сердце выскакивает из груди. Он её везёт в офис Алисы в центре Киева, паркуется на стоянке, они идут вместе, держась за руки.
Посидел в машине пять минут, потом ещё десять. Не вынес.
Захожу через главный вход в офисе уже почти никого нет, только пара уборщиц. Озираюсь Дашка сидит одна в холле на кресле, рядом какой-то её плюшевый заяц.
«Папа!» вскакивает, улыбается.
Присаживаюсь рядом, стараюсь держаться спокойно. «Привет, милая. А где мама? А тот дядя, что тебя забрал?»
Показывает на закрытую дверь у коридора: «Они там. Сказали ждать и не баловаться».
Целую в макушку. «Сиди тут, ладно? Я быстро, никуда не уходи».
Иду ноги словно из ваты. Одна часть меня уже не хочет знать, что за этими дверями, другая не может не проверить, всё-таки отец.
Собрался, открыл дверь не стучась.
Алиса и Артём целуются.
Мы все втроём просто на секунду как будто застыли никто не двигается. Потом я спокойно подхожу к Артёму и спрашиваю холодным голосом:
«Что ты делаешь с моей женой? И почему позволяешь себе говорить моей дочери, чтобы она называла тебя папой?»
Артём весь потупился, молчит.
У Алисы лицо побелело: «Артём что ты ей говорил?»
Я уже к ней: «Алиса, не прикидывайся! Ты что, всерьёз думала, что не узнаю, что ты таскаешь секретаря к нашему ребёнку? Что он водит её по зоопаркам, сидит у нас дома, пока меня нет, и ты с ним крутишь роман?»
«Игорь, пожалуйста Это не так, как кажется» начинает рыдать. «Я не знала, что он заставляет её так называть. Клянусь, ты всё неправильно понял» слова сыпятся, оправдания льются одно за другим.
А Артём стоит как чужой, как на спектакле.
Я его спрашиваю: «Ты хоть понимаешь, что вот так втягивать маленького ребёнка это ниже плинтуса?»
Алиса берёт меня за рукав: «Игорь, пожалуйста, мы всё переживём»
Я отстраняюсь: «Нет, не переживём. Всё, Алиса, точка. Больше у нас ничего нет».
«Ты не можешь так»
«Могу и делаю. Никогда ничто не было для меня настолько ясно».
Я вышел, закрыл дверь, взял Дашу за руку и ушёл из здания. Она спросила: «Пап, а ты почему такой грустный?» Я сказал, что всё хорошо и у нас будет классный вечер только вдвоём.
На самом деле ничего хорошо не было.
На следующий день нашёл адвоката, подал на развод и полную опеку. Следующие месяцы ад. Записи с камер и из офиса, и из садика подтвердили: Артём реально забирал Дашу не первый раз. В детсаду думали, что у нас особое доверие, потому что он знал все пароли и пр.
В суде мне дали право на основную опеку, Алисе судья дал только встречи под контролем из-за романа и того, что она вмешала в это ребёнка. Для неё это было жёстко. В голове не укладывается использовать своего ребёнка как прикрытие для измены.
Когда всё раскрылось в её компании Алису и Артёма уволили за неделю (кто бы сомневался, что в уставе есть об этом строчка). Я специально не добивался ничего, но и переживать за неё не собирался.
Предательство всегда оставляет след.
Много ночей я тихо рыдал особенно после того как укладывал Дашу спать. Я всегда верил, что Алиса та самая, с которой проведу всю жизнь. Она всё бросила ради какого-то парня, который решил устроить нам семейку за моей спиной.
Теперь вся моя жизнь это Даша. Я пообещал себе, что вырасту её умной, сильной, чтобы она не повторяла ошибок взрослых, которые подвели её. Чтобы всегда знала: её любят.
Алиса всё ещё иногда видит Дашу на контролируемых свиданиях, на праздниках, на школьных выступлениях, где мы оба присутствуем и делаем вид, что норм. Работу новую она пока не нашла, да и от меня неоднократно приходили СМС с просьбами простить.
Я не простил. Может, когда-нибудь, но оно не приходит.
Для Даши мы иногда сидим втроём за столом когда Алиса приходит в гости. Болтаем, улыбаемся. Делаем вид, что всё как раньше, ради неё. Даша заслуживает того, чтобы знать: её оба родителя любят, даже если всё остальное не сложилось. Даже если один поступок разрушил всё.
Я не знаю, что меня ждёт дальше. Не знаю, смогу ли доверять, захочу ли вообще заново строить отношения. Одна мысль о свиданиях и становится тяжело.
Но я точно знаю: свою дочь я защищу от всего. Она никогда не усомнится, что она на первом месте. Никогда не будет гадать: нужна ли она кому-то.
Если вдруг читаешь это и думаешь: «У меня бы такого не случилось. Моя семья крепче, нас это не коснётся». Не будь таким уверенным. Обращай внимание на мелочи, спрашивай, если чувствуешь что-то странное. Слушай интуицию. Иногда люди, которым больше всего доверяешь, прячут самые страшные секреты.
Что бы ты сделал, если твоя пятилетка вдруг расскажет про кого-то, о ком ты никогда не слышал? Просто бы махнул рукой и сказал, что это детские фантазии? Или начал бы копать глубже? Доверил бы внутреннему чутью или решил, что сходишь с ума зря?
Я рад, что не проигнорировал предчувствие. Потому что если бы промолчал кто знает, сколько бы всё это длилось. И как далеко бы зашли эти враньё и предательство.
Я спас свою дочь от жизни в доме, построенном на обмане. И вот об этом я не жалею ни на секунду.
