10 апреля, среда
Сегодня случилось то, чего я не мог представить ни в страхах, ни в тревогах. Забираю Алёну из детского сада в центре Киева, как вдруг она смотрит на меня своими большими глазами и спрашивает:
Папа, почему новый папа меня не забрал, как обычно?
Эти слова кольнули мне в самое сердце. Всё, что я думал о себе, о семье, о нашей жизни с Вероникой всё в одночасье поплыло.
Я всегда был уверен в нашей семье. Десять лет брака, прекрасная дочь, своё отвоёванное счастье. Я познакомился с Вероникой на дне рождения у друга ещё в 2013-м она стояла у окна, что-то рассказывала о музыке, смеялась открыто и заразительно, а я, неуклюжий айтишник, стоял в сторонке, поражённый тем, как легко она общается с людьми.
Но она почему-то заметила именно меня.
В тот вечер мы болтали до рассвета о книгах, фильмах, детских выходках. Спустя год устроили скромную свадьбу у тихого озера под Киевом, у меня тогда было ощущение, что выиграл судьбу.
А когда родилась Алёна, я потерял покой и стяжал самый тихий, домашний восторг.
Помню, как Вероника укачивала её ночью, нашёптывая крошечной дочери обещания, пока я в полудрёме наливал смесь.
Мы были одной командой, пусть и уставшей.
Вероника всегда была амбициозна руководит отделом маркетинга в крупной компании на Крещатике, любит разносортные отчёты и дедлайны. Я поддерживал, как мог: у меня тоже работа с ненормированным графиком, но мы выстроили быт. Вероника чаще забирала Алёну из садика, вечерами мы втроём собирались за столом, читали сказки, ссорились о пустяках вроде молока или неубранной посуды.
Я не чувствовал, что наше счастье зыбко. По-настоящему.
До сегодняшнего дня.
Сегодня около трёх часов дня Вероника написала:
Саша, ты можешь сегодня забрать Алёну? У меня экстренное собрание, выручишь?
Я посмотрел на время, быстро объяснил начальнику что срочно поехал за ребёнком.
В детском саду Алёна сияла, когда увидела меня:
Папочка!
Обнял её, помог надеть любимую курточку с зайцами.
А потом…
Папа, а почему меня не забрал новый папа?
У меня руки повисли в воздухе.
Какой ещё новый папа?
Взгляд дочери был искренне удивлён мол, что тут непонятного:
Ну, новый папа он всегда водит меня в мамин офис, а потом мы идём гулять или в зоопарк смотреть слонов. Он приходит, когда тебя нет. Он мне иногда печеньки приносит…
Я заставил себя улыбнуться, сдержал дрожь в голосе:
Ну, сегодня пошло иначе, иногда и папа должен забирать!
Конечно, весело хихикнула дочка, Только мне странно его называть папой, хотя он всё просит, а я не хочу. Мне так неудобно…
Я машинально поддакивал:
Угу… интересно… это хорошо…
В голове бешено крутилась только одна мысль кто этот человек? Как давно всё это происходит?
Дома я разогревал Алёне любимые куриные котлетки, помогал собирать мозаику а сам словно вне тела.
Когда Вероника пришла поздно вечером, я шёл спать и лёг рядом но лишь слушал, как она тихо дышит, не решаясь спросить ни о чём. Не выдержал бы ответа. Я должен знать наверняка.
Утром сказал на работе, что болею, и поехал к саду около полудня.
Сел на парковке с журналистской тщательностью не упускал из виду двери.
К трем часам появился не я, не Вероника а некто молодой, в стильных очках, в куртке на молнии. Сердце ухнуло вниз я сразу узнал Максима, корпоративного секретаря из их офиса. Виделись пару раз вскользь при Веронике, мелькал на общих снимках, упоминала его вскользь по работе.
Максим уверенно взял Алёну за руку и повёл к серебристому Hyundai, привёз их на подземную стоянку бизнес-центра в центре Киева. Я вышел из машины и проследовал внутрь.
В холле, на высоком диване, Алёна сидела со своим Мишкой.
Подошёл:
Привет, доченька! А где мама, а где тот дядя, что тебя забрал?
Они там, она указала на стеклянную дверь офиса. Сказали, что мне нельзя мешать.
Сиди тихо, сейчас вернусь.
Зашёл не стуча и картинка выжглась мне в память: Вероника и Максим целовались. Пауза, ни один не двинулся; потом подошёл я.
Что происходит? Как ты смеешь просить мою дочь называть тебя папой?
Максим отвёл глаза.
Вероника растерянно выдохнула:
Я не знала, что он так говорит… это всё не так…
Не обманывай меня, перебил я. Ты месяцами приносила его в наш дом, разрешала забирать Алёну, а теперь говоришь ничего не было?
Я вышел, забрал дочку, отвёл домой. Она смотрела на меня внимательно:
Папа, ты грустный…
Всё хорошо, отвечал я и кивал, сегодня у нас с тобой семейный вечер, только мы вдвоём.
В ту ночь я не спал. На рассвете связался с адвокатом, подал на развод и полную опеку. Первые недели были адом. Записи с камер, свидетельства воспитателей всё подтвердилось: Максим забирал Алёну из сада всё чаще, водил её в офис Вероники, ходили к ним домой, когда я был на работе.
Суд встал на мою сторону: Вероника утратила право на основную опеку, видится может лишь под контролем соцработника, два раза в месяц.
В её компании обоих уволили: роман начальницы и подчинённого не поощряется особенно если замешаны дети.
Я плакал впервые с женитьбы ночами, когда укладывал Алёну. Веронику я любил и думал, что мы вместе пройдём жизнь. Но она предала всё.
Теперь у меня только одна цель чтобы Алёна росла в любви и доверии, зная, что папа рядом и всё для неё сделает. Чтобы она выросла мудрой, сильной и честной не такой, как взрослые, которые её подвели.
Вероника иногда звонит, пишет длинные сообщения с извинениями, встречается с Алёной на праздниках и школьных линейках. Я не простил. Не сейчас, возможно никогда.
Но сидим иногда все трое за столом: чтобы дочка знала мама и папа её любят, даже если не могут любить друг друга. Ради неё мы можем улыбаться за одним столом.
Если ты читаешь эти строки и уверен, что такое с тобой не случится не верь. Прислушивайся к себе, замечай детали, доверяй интуиции. Иногда самые близкие люди таят самые большие тайны.
Береги своих детей, защищай доверие. Пусть они всегда знают, что их любят несмотря ни на что.
И пусть никогда не слышат из чужих уст слово «новый папа».
