А я своего мужа-то и не любила, как вспомню удивительно
А сколько ж вы прожили с ним вместе?
Сколько Сам считай: в семьдесят первом в Москве расписались
И как это не любила?
На длинной лавочке возле могилы сидели две женщины не сказать чтоб подруги, скорее просто случайные знакомые. Убирались у могил родных на одном и том же кладбище да разговор завязался. Русское дело у сердца полегчало
Это муж твой? женщина в сером платке кивнула на фото на памятнике.
Муж Уже год как нету Не могу никак привыкнуть, всё хожу, тоскую по нему, сердце рвётся. Любила его сильно поправила черный платок на голове, губ дрожат.
Промолчали немного а потом та в сером платке и заговорила:
А я своего мужа не любила никогда.
Собеседница даже голову повернула, не сдержала удивления:
Столько лет вместе прожили и не любила?
Назло замуж за него вышла. Очень мне один парень нравился, да он к подруге переметнулся. Вот и решила раньше всех под венец пойду. Тут Юра тише воды, ниже травы. Влюбился, не отходил. Вот и
и?
Так хоть из ЗАГСа бежать хотела! Всё село гуляет, а я плачу прощай, молодость. Жениха своего взгляну хоть в поле беги. Маленький, неказистый, уши торчат, лысина намечается, на нём костюм как на ёжике шуба. Но счастлив улыбается глазами-блюдцами.
А дальше?
А что дальше Стали жить у его родителей в Подмосковье. Они пылинки с меня сдувают, а я и командую, и нос воротила не любила, потому и раздражалась. Не пара мы, все так считали. Утром встану обувь вымыта, мать Юрки старается, да и сама командую там. Сама себя жалела, вот поэтому и несчастлива была.
Потом Юра предложил: поехали на строительство БАМа. Заработаем, на ноги встанем. Ну я куда угодно, лишь бы не дома. А тут как раз молодёжь на БАМ звали: ехать романтика! Юра всё устроил, нас в комсомольский стройотряд записали. Через Свердловск, Пермь и дальше на Дальний Восток.
Ехали: женщины в одном вагоне, мужчины в другом. У меня еда, у Юры ничего. А я в компании, не до него. Пироги, что мама его напекла, девчонкам раздала. А он прибежал на станции, попросил хлеба мне стыдно стало. Спрашивает: Еда есть? я: Съели всё. Он улыбается: И у нас там угощают, не голодаю. А сам, понятно, голодный, стесняется. Меня жалеть стал, а не себя.
На стройке нас расселили: тридцать пять женщин в одной казённой комнате, мужчины отдельно. Юра ходит за мной, дождём под окнами стоит, ждёт, когда я выгляну, а мне всё равно. Решила развестись детей нет, а любви так и не появилось. Несколько раз только ночевали вместе, из жалости, да и всё.
Всё изменилось, когда там Гриша появился: высокий, черноволосый, харизма! И концерты, и пиво чешское, и апельсины чтоб мы в Москве так жили Девчонки с Гришей познакомили. Другие глаз положили, а он ко мне.
Влюбилась я тогда! Не до Юры. Гриша всё. Юра всё пытается спасти стыдит, умоляет. Я: Разведусь. Нам уже комнату в семейном бараке дали, а я к Грише. Юра всё рядом где-то, а мне не до него.
Как же он стерпел?
Любил. Потому и стерпел А Гриша с Катей, бухгалтершей, закрутил обо мне и думать перестал. Я беременна оказалась, а Гриша при всех грязью меня полил мол, сама навязалась, не отлипнуть, муж мой тряпка. Юре доброжелатели передали тот, видно, с ума сходил от любви. Драку с Гришкой устроил, да так, что в больницу попал.
Меня зовут сообщить я туда. На Юру глянула всё лицо синее, да нога в гипсе.
Зачем, Юра?
За тебя!
А мне себя жалко стало больше, чем его Беременная на стройке не нужна отправляют в деревню. И кто отцом ребёнка, сама не до конца понимала: с Юрой тоже было…
Всё равно в больнице к нему ходила не из-за любви, а по совести: человек ведь мучается из-за меня. На костыли стал говорит: Не разводись, уедем, мой будет ребёнок и ничей больше.
Я только плечами: Зачем тебе?
Люблю, отвечает. А я не верю, и ушла
Потом переехали мы в Читу Юра тихий, но на работе заслужил уважение: машиностроительный техникум же окончил, бригадиром стал, домой всегда с гостинцами. Говорит с гордостью: У меня жена беременна! а я только отворачивалась.
Мальчик родился Максим. Сразу видно не Юрин, черноглазый. Юра ни на что не пожаловался, даже плакал, когда из роддома нас забирал.
Максим тяжёлым был нервный, болел много. Юра-то сам изматывался. А через год я Машу родила, уже от Юры. Назвали в честь его мамы. Бабушка радовалась, а у меня душа к мужу не лежала: всё равно, лишь бы помогал. Юра и покормит, и убирает, даже бельё стирать берётся.
Меня злило, что мужик вроде, начальник, а тряпки полощет. А он: Пусть что хотят говорят главное, чтоб жена здоровая. Я злилась.
С годами любовь Юры даже раздражала. Максим к тринадцати годам уж милицией занимался, к инспектору по делам несовершеннолетних ходила. Хороший человек, одинокий, с Максимом общий язык находил. Сердце дрогнуло Юра сына вразумить не мог мягкий был…
Юру отправили в Москву на повышение, а мы с детьми в Новосибирске квартиру получили. Юра говорит: Если скажешь, не поеду. Я: Езжай.
Тогда милиционер Сергей ко мне приставать начал: Брось мужа, не любишь ведь А я думала Юра письмо из Москвы прислал. До сих пор храню. Писал, что понял только терпела его, не любила. Если напишешь, что не нужен, не вернусь. Детей не брошу, буду деньги высылать, всё оставлю
Такое тёплое, правильное письмо. Ни упрёка, ни горечи. Всю боль себе, мне что бы счастлива была
Листья за окном падали тёплый был день. Женщина в чёрном платке слёзы утирала.
Что плачете?
Такая уж жизнь Послушать, и сердце разжимается. Ты ушла к милиционеру?
Нет Перемучилась всю зиму, Максим всё хуже, работы валом, ночами не спала, письмо то перечитывала. Подруга на заводе говорит: Лида, дура ты, таких мужей беречь надо!
Как-то встала на рассвете озноб, а ведь правду сказала Мужик ради меня жизнь отдаёт, а я
Всё вспомнила: как за мной ухаживал, как выручал Оказалась в больнице Юра весь надрывается, врачей на ноги поднимал, денег не жалел, всё для меня. Не будь его тогда и не вытащили бы меня.
Или раз посылку чужую случайно взяли, вертолёт привёз, а мы не заметили. Он в пургу попёрся соседям отдавать, я отговаривала не послушал. Возвратился весь в снегу, щеки обморожены, потом болел
Поняла: кроме него никто не нужен мне. Но вот написать? Как объяснить, ведь всю жизнь доказывала, будто не люблю…
А он решил уже, что все ухожу я
Шла осень. Такая же тёплая, как сейчас. Детей пристроила, на работе уладила, взяла билет и поехала к Юре в Москву. Еду, и всё думаю: скорее бы увидеть его лицо, родное, любимое. И за уши, и за лысину люблю, и за животик
В общежитии сказали, где занятия. Я прям в метро сердце колотится. Жду на лестнице он выходит с ребятами, в кепке, с папкой Я стою, смотреть не могу. Он не заметил. Прошёл мимо, а я только вскрикнула.
Повернулся смотрит, не верит. Стоим, как вкопанные, а листья жёлтые сыпятся. Потом вместе кинулись друг к другу, папки, бумаги полетели, стоим обнялись, слова лишние
Девчонки и ребята удивляются, весело: Вот это любовь! До старости дожили а встречают друг друга, будто не виделись тысячу лет!
До конца так и любили?
До какого конца?.. женщина взглянула на могилку. Это не Юра лежит. Максюта наш, Максим, рано умер, не дожил до сорока. Плохо жил, бедами да тюрьмой, напилился Нас с Юрой помотало. А сам Юра жив, слава Богу!
Вон, идёт уже, повдалеке, за мной пришёл, жена махнула мужу рукой, тот ответил приветливо, улыбаясь.
Ушли они вдвоём, рука об руку, по жёлтой осенней аллее кладбища. А я стояла у памятника мужа и думала: счастье ведь не само по себе оно приходит, когда любовь впустишь. Нет другого счастья, кроме как любить и быть любимойЯ стояла и смотрела им вслед как медленно удалялись два силуэта, сливаясь с осенней листвой и тихой кладбищенской тишиной. И думала: вот всю жизнь искала любвии думала, что теряла её. А она ведь иногда просто ждалась, терпеливо, в стороне, пока не перестанешь бояться открыться ей навстречу.
Порыв ветра обронил жёлтый кленовый лист прямо на могильную плиту. Я осторожно подняла его, погладила гладкую прохладную фотографию, и впервые за долгое время вдруг не ощутила тяжести в груди. Пусть у всех по-разному складываются судьбы. Но, значит, есть надежда: можно многое понять слишком поздно и всё равно успеть сделать свой шаг навстречу. Пусть даже только в воспоминаниях, в прощении и благодарности.
Вдалеке звякнули ворота, осенний свет залил аллею. Я встала, выпрямила спину и, не глядя больше назад, пошла домой с тихой уверенностью в сердце, что любовь умеет приходить тогда, когда мы хоть немного этому научимся.
