Я ведь предупредила: никаких детей на свадьбе!
Тяжёлые резные двери ресторана медленно открылись, и из-за них вылился странный отсвет то ли закат превращал белый свет в янтарный, то ли в зале стояли старинные люстры из другого времени. Я стояла в убегающем кружеве платья, держась за подол, чтобы не выпустить вон дрожь, свернувшуюся в ладонях клубком. В зале играл глухой, будто сквозь сон, джаз, бокалы звенели приглушённо, гости улыбались по старой памяти, а официанты словно тени носили искристое шампанское Всё происходило будто по сценарию сна, который придумали мы с Артёмом.
Почти.
Вот я ловлю дыхание на ступенях холла, как вдруг улицу пронзает дикий визг тормозов. За стеклянной дверью появляется старая «Газель» цвета лунного серебра. Дверца распахивается, и наружу ежедневно рассыпается караван: тётя Галя, её вечная дочь с мужем и пятеро детей, похожие на разноцветных бус они тут же устраивают кругосветку вокруг машины, будто чтото ищут в её отражениях.
Я похолодела изнутри, как мороженое в морозилке.
Только не это, выдохнула я.
Артём стоит рядом, ближе, чем обычно.
Ну что, приехали? спрашивает с тоской, тоже глядя на это семейное цунами.
Да. И с детьми.
Мы застыли в проёме дверей ловцы наваждений, забывшие забить на тревоги. Я словно бы кукла на витрине, он безликий манекен.
В этот момент я поняла: если сейчас не выдержу, свадьба превратится в мокрый асфальт под августовской грозой.
Но прежде чем понять, как всё дошло до этого, надо будто на лифте уехать на пару недель назад.
Когда мы с Артёмом решили пожениться, мы мечтали о камерном вечере: сорок человек, живой джаз-бэнд, мягкое золото свечей, уют как в русской сказке у печки. Без визга, без падений, без компотных подтёков на скатерти, без чужих прилюдных нравоучений. И главное без детей.
Не потому что не любим их. Просто была мечта: побыть взрослыми, оставить детский гам за порогом и наполнить вечер только разговором и музыкой.
Друзья пожали плечами и согласились. Мои родители помолчали, кивнули. Родня Артёма подивилась, но скоро отпустила.
А вот дальние родственники
Первая крикнула тётя Галя женщина гремучего голоса и бурных генов.
Инга! даже не поздоровалась. Как это детям нельзя? Это что за новости?!
Галя, спокойно улыбнулась я. Мы мечтали о тишине. Пусть взрослые хоть раз спокойно отдохнут.
Отдохнуть ОТ детей?! она завизжала так, что чуть чайник не взорвался. Неужели ты забыла, что мы все семейные?!
Разумеется, но это наш праздник. Всё по-честному: не хотите не приходите. Но без детей.
Наступила пауза. Ледяная, как Байкал в январе.
Ну и не придём, резко сказала она и бросила трубку.
Я осталась в тишине, как человек, который по ошибке запустил ядерный старт.
Через три дня Артём приходит домой хмурый, будто вернулся с битвы при Куликовом поле.
Инга есть разговор.
Ну?
Катя снова плакала. Это, дескать, уничижение рода. Её трое детей люди культурные. Если им нельзя, не пойдут ни она, ни муж с родителями.
Минус пять?
Восемь, обречённо падает на диван Артём. Они считают, что мы плюём на традицию.
Я истерично хихикаю, чувствуя, как внутри пузырится бессилие.
Какую ещё традицию? Что на свадьбе непременно должно быть детское землетрясение?
Арём тоже улыбается.
Не говори им этого вообще не в себе
Но и это было не последним ударом.
Через неделю семейный ужин у Артёмовых родителей. Гроза назревает над тарелками.
Молчаливая бабушка Антонина Павловна, обычно молящаяся, чтобы её забыли в уголке вдруг раздаётся голосом пророчицы:
Дети это благословение. Без них на свадьбе пусто, строго вещает она.
Я уже собираюсь что-то сказать, но Артёмова мама опережает меня:
Мам, хватит уже! Всю жизнь жаловалась на детский гвалт. Сколько раз ловили лазутчиков под столами?!
Но семья-то должна быть рядом!
Семья, которая женится, выбирает правила. Остальные уважают, спокойно говорит мама.
Я мысленно хлопаю стоя. Но бабушка качает головой:
Всё равно это неправильно.
Понимаю: мы стали королём и королевой в сонной версии «Игры престолов». И нас хотят затопить детским потопом.
Несколько дней спустя телефон. Артёмов дядя Михаил, самый ровный и невидимый человек в роду.
Инга, здраствуй Мы тут подумали, а почему без детей? Они же наша часть. Всегда все вместе на свадьбах
Михаил, уставший выдох. Мы мечтали об одном: чтобы был покой. Никого не гоним, но без детей.
Оля говорит: не будет всех, если не будет малышей. И я тоже, говорит беззлобно.
Я щурю глаза от усталости ещё минус двое.
Гости на нашем приглушённом балу становятся всё невесомее, словно тают на тёплой сковородке.
Артём садится рядом я прячу лоб в его ладони.
Мы делаем правильно. Если прогнёмся ночь будет не нашей, шепчет он.
Но атака не стихает.
То бабушка шепнёт: «Без смеха всё умрёт». То Катя напишет гневный пост в семейном чате: «Печально, когда детей не ждут на празднике».
И вот настал день свадьбы.
Газель замирает у парадного. Дети выскакивают вперёд: буквально маршируют, словно идут за полками. Тётя Галя взбирается за ними величественно и крикливо, поправляя причёску.
Я сейчас лопну, шепчу я, чувствуя, как пол рассыпается под каблуками.
Артём сжимает мою руку:
Всё исправим, говорит он.
Мы выходим. Сцена как кадр из странного советского цветного фильма с неудачно склеенной плёнкой.
Тётя Галя на верхней ступени:
Ну, здравствуйте, молодые! бросается всем телом в радость. Извините, опоздали. Но мы одна семья! Детей оставить было не у кого, но они тихо посидят. Мы ненадолго.
Тихо? Артём косится на пятерых детей, которые уже скребут скатерти под аркой.
Я беру дыхание полное грудью с запахом орехового крема.
Галя, ты знала условие. Детей не должно быть. Ты нарушаешь наш договор.
Ну, свадьба же начинает она извиваться.
И вдруг бах голос бабушки:
Поздравить пришли, но дети часть рода. Их отделять нельзя.
Антонина Павловна, тихо улыбаюсь. Нам очень важно ваше присутствие. Но наш выбор наш. Если его нельзя уважить
Я договорить не успела.
Мама! твёрдо выходит мама Артёма из зала. Хватит портить детям праздник. У взрослых праздник дети дома. Всё. Идём.
Бабушка растерялась, тётя Галя нахмурилась, дети будто поняли: гроза, и притихли.
Галя утирает нос.
Мы не хотели ссориться. Думали, что так получится лучше.
Вы оставайтесь, говорю. Но дети домой.
Катя закатила глаза, муж вздохнул. Молчание две минуты, и вся детская кавалькада возвращается в Газель. Муж Кати садится за руль и уезжает, взрослые остаются, будто заново родившись.
Впервые добровольно и по-настоящему.
Входим в зал: всё сочно, мягко свечи, джаз, шёпот голосов, столы и люди будто из другой эпохи. Друзья поднимают бокалы, мужчины уступают дорогу, официант улыбкой предлагает шампанское.
В ту же секунду понимаю: мы всё сделали как надо.
Артём наклоняется:
Ну что, жена Кажется, первый бал за нами.
Похоже, да, улыбаюсь.
Ночь была чудесной. Ни один ребёнок не бегал под ногами, не устраивал дискотеку вместо танца, не кидался пирожными и не включал мультфильмы на весь зал. Лишь взрослые, музыка, разговоры ничего лишнего.
Позже бабушка подошла.
Инга, Артём голос мягкий, тихий. Я была не права. Сегодня хорошо. Просто. И спокойно.
Я протягиваю ей руку.
Спасибо, Антонина Павловна.
Старым людям тяжело отпускать привычное. Но вы, видно, знали, что делаете
Эти слова стоили целой горы поздравлений.
Уже под конец вечера тётя Галя подкралась держась за бокал, будто это якорь.
Инга ну прости. Погорячилась. Мы всегда жили по-другому. Но красиво тут. Тихо. Большие стали.
Спасибо, что пришли.
Мы с детьми-то не отдыхаем почти никогда. А тут я будто снова себя вспомнила, вдруг признаётся она. Странно даже, что раньше не было таких мыслей
Мы обнимаемся. Все скопившиеся недели напряжения растворяются, будто растворимый кофе.
Когда ночь затихла, мы с Артёмом вышли на улицу фонари сочились сном, ветер пах чем-то сладким.
Он снял пиджак, укутал меня.
Ну как тебе, жена, эта странная свадьба?
Она была идеальной. Потому что наша.
Потому что мы её отстояли.
Я кивнула как героиня, как сова, как ктото из сна.
Семья важна. Традиции важны. Но уважать границы тоже не роскошь. Если жених с невестой говорят «без детей» это не каприз, а право. И самые древние семейные механизмы могут стихнуть когда понимают, что решение не сдвинуть.
Эта свадьба была уроком: чтобы праздник не стал чужим сном, нужно уметь говорить «нет».
Только это «нет» делает вечер по-настоящему счастливым.
