В эпоху Советского Союза я женился на женщине с тремя детьми, оставшейся без поддержки, совсем одной.
“Андрей, ты правда собираешься жениться на продавщице с тремя детьми? Совсем с ума сошёл?” — усмехнулся Витя, мой сосед по комнате в общежитии, хлопнув меня по плечу.
“А что здесь такого?” — даже не отрываясь от будильника, в котором ковырялся отвёрткой, я мельком взглянул на него.
Тогда, в восьмидесятые, наш провинциальный город жил размеренно, без спешки. Для меня, тридцатилетнего холостяка, жизнь сводилась к маршруту между заводом и койкой в общаге. После института так и остался здесь: работа, изредка шахматы, телевизор да редкие встречи с друзьями.
Иногда глянешь во двор — дети играют, и нахлынет: вспомнишь, как мечтал о семье. Но тут же отгоняешь мысли — какая семья в четырёх стенах комнаты в общежитии?
Всё изменил дождливый октябрьский вечер. Зашёл в магазин за хлебом. Как всегда. Но в этот раз за прилавком стояла она — Ольга. Раньше не замечал, а тут взгляд задержался. Усталые, но тёплые глаза, в которых мерцала какая-то искра.
“Батон или чёрный?” — спросила она, чуть улыбнувшись.
“Батон…” — пробормотал я, словно смущённый школьник.
“Только из печи, свежий,” — ловко завернула и протянула мне.
Когда наши пальцы коснулись, будто искра пробежала. Я копался в карманах, ища мелочь, и украдкой разглядывал её. Простая, в рабочем халате, лет тридцати с небольшим. Уставшая, но с каким-то внутренним светом.
Через пару дней увидел её на остановке. Ольга тащила сумки, а рядом суетились трое ребятишек. Старший, Дима, лет четырнадцати, сжимал тяжёлый пакет, девочка, Лена, держала за руку малыша.
“Давайте помогу,” — предложил я, забирая сумку.
“Не надо, спасибо…” — начала она, но я уже загружал вещи в автобус.
“Мама, а это кто?” — без церемоний спросил малыш.
“Тише, Серёжа,” — одёрнула его сестра.
По дороге выяснилось, что живут они в старом пятиэтажном доме неподалёку от моего завода. Муж Ольги погиб несколько лет назад, и с тех пор она одна тянула семью.
“Живём, не жалуемся,” — сказала она с усталой улыбкой.
В ту ночь долго не мог уснуть. В голове стояли её глаза, голос Серёжи, и где-то внутри просыпалось забытое чувство — будто что-то важное ждёт впереди.
С тех пор я стал частым гостем в гастрономе. То молоко куплю, то пряники, то просто так загляну. Коллеги начали подтрунивать.
“Андрей, ты что, трижды в день в магазин бегаешь — это любовь?” — ухмылялся Николай Иванович, мой начальник.
“Просто продукты свежие нужны,” — отмахивался я, краснея.
“Или продавщицу?” — подмигивал он.
Как-то вечером я решился подойти к Ольге после смены.
“Позвольте донести сумки,” — старался говорить спокойно.
“Не стоит… как-то неловко…”
“А вот на потолке спать — действительно неудобно,” — пошутил я, забирая пакеты.
По дороге она рассказывала о детях. Дима подрабатывает после школы, Лена — отличница, а Серёжа недавно научился завязывать шнурки.
“Вы очень добрый. Но не стоит нас жалеть,” — вдруг сказала Ольга.
“Я и не жалую. Хочу быть рядом.”
Потом я пришёл к ним — кран починить. Серёжа крутился рядом, разглядывал инструменты.
“А ты самолёт починить сможешь?”
“Неси, посмотрим,” — улыбнулся я.
Лена попросила помочь с математикой. Сели решать вместе. За чаем говорили о жизни. Только Дима держался особняком, настороженно. Позже я услышал их разговор:
“Мама, он тебе нужен? А если уйдёт?”
“Он не такой.”
“Все они одинаковые!”
Я стоял в коридоре, сжав кулаки. Хотел уйти. Но вспомнил, как Лена радовалась пятёрке, как Серёжа смеялся, когда мы чинили его самолёт, и понял — нет, не могу.
Сплетни на работе расползались, но мне было уже всё равно. Я знал, ради чего живу…
“Андрей, ты в своём уме? Жениться на продавщице с тремя детьми?!” — Витя разводил руками.
“Отстань,” — буркнул я, не отрываясь от будильника.
“Да ладно… просто трое детей — это…”
“Закрой рот, Витька.”
Один вечер я провёл с Серёжей, помогая ему с аппликацией в школу. Мальчишка старательно вырезал детали, высунув язык от усердия.
“Дядя Андрей, ты к нам навсегда придёшь?” — вдруг спросил он.
“Как это?” — растерялся я.
“Ну… жить. Как папа.”
Я замер с ножницами в руке. Скрипнула половица — Ольга стояла в дверях, прикрыв рот ладонью. Через мгновение она развернулась и выбежала на кухню.
Она плакала, уткнувшись в полотенце.
“Оля, что случилось?” — осторожно положил руку ей на плечо.
“Прости… Серёжа маленький, не понимает, что говорит…”
“А если он не ошибается?” — развернул её к себе.
Она подняла глаза, полные слёз.
“Ты серьёзно?”
“Абсолютно.”
В этот момент на кухню ворвался Дима:
“Мама, что случилось? Он тебя обидел?” — уставился на меня.
“Нет, всё в порядке,” — сквозь слёзы улыбнулась Ольга.
“Врёшь! Убирайся отсюда!” — выкрикнул он.
“Пусть говорит,” — я посмотрел ему прямо в глаза. — “Говори всё, что думаешь.”
“Ты зачем сюда пришёл? Денег у нас нет, квартира тесная… Чего тебе от нас надо?”
“Тебя. И Лену. И Серёжу. И твою маму. Мне вы все нужны. Я никуда не уйду, даже не надейтесь.”
Дима несколько секунд смотрел на меня, потом резко развернулся и хлопнул дверью. Из комнаты доносились заглушённые рыдания.
“Иди к нему,” — тихо сказала Ольга. — “Ты должен.”
Я нашёл Диму на балконе. Он сидел, обхватив колени, и смотрел в темноту.
“Можно с тобой?” — присел рядом.
“Чего тебе?”
“Я тоже рос без отца”Я тоже рос без отца, так что понимаю, каково это — но ты не один, мы теперь семья.”
