Я отдала своё счастье, чтобы всем угодить, в итоге именно они первыми отвернулись от меня.
Когда я захлопнула дверь своей однокомнатной квартиры на окраине Киева, за окном уже сиял лунный свет, вперемешку с жёлтыми пятнами городских фонарей. В коридоре еле теплилась крошечная лампочка над облупленным зеркалом та самая, которую мама просила не менять: «Пусть светит, всё равно работает». Я медленно сняла сапоги, будто в воздухе повисла тяжесть, сдавливающая грудь, эта странная боль преследовала меня каждую ночь.
На облупленном столе на кухне ждала записка.
«Позвони мне. Срочно», коротко подписалась мама.
Я не вздохнула, не удивилась, просто в какой-то сонной тоске набрала номер. Всегда было так: моя жизнь могла подождать там, за гранью телефонного звонка.
Где тебя носит ночью? спросила мама сразу, не поинтересовавшись, как у меня дела.
На работе я, мам.
Завтра приезжай. Отец приболел. И Анюте ведь опять некогда.
Конечно, у Анюты «никогда не находилось времени». А у меня всегда было.
Когда-то, лет пять назад, мне предлагали работу в Одессе приличная зарплата, свежий старт, шанс стать кем-то большим, чем просто «дочка, на которую все надеются». Мама тогда плакала навзрыд, папа промолчал. А сестра сказала только:
Может, хоть раз подумаешь о нас?
Я подумала.
И осталась.
Потом я вышла замуж не потому, что любила, а потому что все вокруг шептали: «Пора бы уже». Муж мой был, как выразилась мама, «подходящий» будто в аптеке выбирала правильные таблетки. Подходящий, но чужой. С годами мы стали просто соседями по быту: разговаривали о счетах, коммуналке, графиках.
Когда я ушла от него, никто и не попытался меня поддержать.
Сама виновата, сказала мама.
Терпеть надо было, проронил отец.
Я снова молча проглотила обиду.
Настоящий удар пришёл позже, когда я тяжело заболела. Не что-то вроде драмы: просто слабость, головокружения, боли, которые не отпускали неделю за неделей. Врач говорил сбавить темп, беречь себя, не тащить всё одной.
Вечером я попыталась объяснить дома, что со мной.
Значит, и завтра не приедешь? с ледяной обидой спросила мама.
Не могу. Мне совсем нехорошо.
В трубке повисла пауза, а потом голос стал холодным:
Ну вот, теперь и ты о себе только думаешь…
После этого телефон молчал дни, а потом и недели.
Когда я всё же решилась снова поехать к ним, дверь открыла Анюта. Она натянуто улыбнулась:
Мы не были уверены, приедешь ли вообще.
Я зашла. Ощутила себя там прохожей. Уже не частью семьи, не единственной опорой всего лишь тем, кто решился однажды быть не под рукой.
В тот миг меня окатило сновидением: я стою в их комнате, а тени родителей словно тают за окнами, уносимые сквозняком, тихим и ледяным.
В этот странный момент я поняла простую правду.
Пока я себя предавала, вечно была нужна.
Сделала шаг навстречу себе стала помехой.
Я ушла из квартиры ни слёз, ни шума.
Только решение.
Я больше не буду жить чужой жизнью, чтобы кому-то было удобно.
Порой потеря тех, ради кого ты приносил себя в жертву, не трагедия.
Иногда это единственный способ выйти из сна.
