Я жить хочу, Андрюха!
Георгий Иванович, Георгий Иванович, что с вами?
Медсестра Танюша с тревогой схватила хирурга за рукав, но не удержала тот осел у стены, опустив голову и замер, молча и упрямо.
В этот момент Танюша с гордостью подумала: вот какие у нас врачи, до рассвета на ногах, из последних сил борются за жизнь больного, а никто этого не замечает, не ценит. Пациент, которого только что оперировал Георгий Иванович, этого никогда не узнает.
Я сейчас позову…
Не надо, прошептал врач, отрываясь от холодной стены, все нормально, Танюша, не беспокойтесь.
Он медленно прошел в ординаторскую и буквально рухнул на старый кожаный диван. Всё ли с ним нормально? Такие приступы головокружения случались уже не впервой. Возможно, просто переутомление.
Когда-то у Георгия были выходные, настоящие. После недели суматохи в больнице можно было выбраться с женой в гости или погулять с детьми по аллеям парка. Былое счастье… А сейчас врачи работают на три отделения сразу, вместо отдыха вновь экстренные вызовы и операции. Второй брак жена помоложе, дети школьники, расходы с каждым годом только больше. А еще и «Жигули» мечтал поменять.
Однако главным было не это. За годы врачебной жизни Георгий привык быть востребованным, мечтал быть лучшим, грезил о врачебных победах и уважении и у него всё получалось. Его знали в городе, его ценили коллеги, приглашали на сложные операции. За труд платили хорошо.
Паша, Наташка твоя сегодня в МРТ?
Привет, Гер. Да, работает.
Вечером, укладываясь в чужой, непривычный МРТ-аппарат, Георгий слушал раздражающий гудок даже музыка в наушниках не спасала. В груди крепко засело напряжение, хотелось поскорее выбраться наружу. Мысли уводили в прошлое, вспоминая приятные моменты, но нынешняя жизнь словно закольцевалась домом и работой.
Память уводила все дальше в студенческие годы. Ярославль, общага, стройотряды… Друзья: он, Витька да Андрюха.
Андрей очкарик из маленького уральского города, скромный, тихий, но с редкой для юноши мудростью. Вокруг него хотелось быть, слушать его спокойную речь, заглядывать в те глубоко синие глаза за стеклами очков. Он был очень способным, знал всё и всех.
Витя полная противоположность. Крепыш с громким голосом из-под Костромы, веселый, рубаха-парень. За учебники взялся лишь к экзаменам, но быстро завёл много друзей и умело списывал.
А Георгий? Он тоже переживал, боялся, что не поступит. Но именно они втроём и остались друзьями на долгие годы, а четвертый сокурсник, Михаил, не выдержал.
По началу «общаги» у них не было, мама Андрюхи поселила ребят у знакомых, напекла еды на полмесяца и поправила сыну иконы на подоконник.
Молись, сынок, наставляла она, суетливо прощаясь, Бог с вами.
А твоя мама кем работает?
В церковной лавке, свечки продаёт, жуя, отозвался Андрей.
Верующая, значит?
И я, он улыбнулся, посмотрел на маленькие иконки.
Витя только плечами пожал, а Георгий решил промолчать. С Андреем старались про веру не спорить: тот всегда был на удивление спокойным, умел любого примирить. Ссоры, по большому счету, гасил на корню: брал тряпку и подметал, не заводясь.
Первую сессию Андрей сдал лучше всех, все знание латыни как вода. Он держал их троицу вместе.
Неожиданно первым влюбился он: в Галину, маленькую и бойкую однокурсницу. Уже к третьему курсу они держались за руки.
Витя к удивлению проявил себя в профессии: скорая помощь, больничные практики, его быстро заметили и доверяли сложные случаи.
Георгий учился старательно и ровно без ярких успехов, но с искренним интересом к делу.
***
Из МРТ его вывезли на каталке сердце колотилось. Наверное, переутомление Вошла Наташа, сняла датчики:
Я все передала доктору, заходи вечером описание будет.
Спасибо, Наташа, я завтра заберу.
Но вечером Наташа принесла всё сама.
Гер, ты ведь не новичок. Но не затягивай, сходи к Анисимову. Он посмотрит.
Георгий долго листал свои снимки, никак не принимая: это мой мозг, моя болезнь, моя страшная метка на тёмных кружках. Осознание не приходило ни за рулём, ни дома на диване.
***
Кир Маркович Анисимов лучший нейрохирург города.
Я бы смягчил, Георгий Иванович, но ты и сам всё видишь
Это конец?
Не драматизируй. Всё в Божьих руках и хирурга, как бы невзначай улыбнулся Анисимов. В Москву к Рохину езжай, у него команда отменная, статистика положительная, но попасть в очередь год ждать.
Георгий начал искать выходы через коллег, через ассоциацию врачей: попасть к нужному врачу почти невозможно. Дома решился рассказать все жене Инне.
Инн, я поеду один В Москву, по делу.
А дети? Ты что
Инна, у меня опухоль мозга сказал он, и в первый раз поверил с ним реально это случилось.
Инна молчала, медленно гладила кофточку. Он рассказал обо всем, впервые сбивчиво, как ребёнок; рад был, что может излить всё близкому человеку.
***
На четвёртом курсе, вспоминал Георгий, их курс трясли непростые вопросы: можно ли совмещать веру и медицину? Андрей не побоялся высказаться на лекции, спорил с преподавателем, но никогда не нарушал спокойствия приводил примеры, цитировал Библию, не спорил, а рассуждал.
С тех пор Андрея стали звать к ректору, и вот на пятый курс он не вернулся. Приехав к его матери Ирине Павловне те двое узнали: Андрей ушёл в семинарию.
Они возвращались в Ярославль, везя банку домашних солёных огурцов и мешок картошки так и не поняв друга. А он выбрал свою дорогу.
***
Да какая мне свечка! Я к другу поеду, Кир, откладывая отпуск, объяснял Георгий.
Через три дня отправляться в Москву. Доехал до маленького уездного городка, насквозь пропитанного запахом ладана и старыми церквями направился к Троицкому монастырю, где служил отец Андрей.
Среди соснового бора белые стены, башни и золотые купола переливались в утреннем свете. Его заверили идёт литургия, подождите.
Прохаживаясь вдоль монастырской стены, он спустился вниз на краю был старый колодец, у которого местные старушки брали воду: три раза спуститься, три раза подняться по пологому склону таков был «обряд». Пить не пить? Георгий решил следовать примеру.
Вода была холодная, вкусная. Слова будто отпустили. Стало легко и спокойно.
Когда народ начал медленно стекаться после литургии, из храма вышел дородный батюшка с басистым голосом. Смотрит Георгий и вдруг в этих голубых глазах застывшая до боли память: это Андрей.
Ну, здравствуй, батюшка, кивнул он.
Георгий! Верно путь нашёл Андрей обнял друга. Галина будет рада! Пятеро детишек у нас, только младшему десять.
Вот тебе раз А я думал, ты в монастыре пропал.
Да тут хорошо и людям полезно, и природа кругом. А ты расскажи, что с собой?
Пока батюшка уходил к своим делам, Георгия отвёз водитель к их дому. Встретила Галина излучающая свет женщина, за столом смеялись о прошлом, говорили, вспоминали сокурсников.
***
Так что у тебя?
Опухоль, злокачественная, признался Георгий.
Завтра останешься на службу, после исповеди причастишься, а там видно будет, одобрил Андрей.
Георгий за ночь многое переосмыслил, готовясь к исповеди. Наутро обнаружил, что слова каются не о грехах чужих, а собственных: о том, как отнял невесту у друга, как гонор и ошибки, как измены и врачебные промахи преследовали по жизни.
Я завидовал Витьке он везде первый, удача к нему липнет А потом увел у него Аллу Потом в Москве несчастлив был, и с дочерью всё сложно А грехи-то мои, не чужие.
Бог отпускает грехи, если раскаиваешься искренне. А тебе теперь найти Виктора надо, попросить прощения, сказал Андрей.
Да где его искать, я уж еду в Москву?
В Новосибирске он. В онкологическом центре. Езжай к нему, вот увидишь само сердце подскажет.
Перед отъездом Георгий трижды спустился к монастырскому источнику, будто вынося по капле старую боль, омывая сердце ледяной водой.
Пусть Бог поможет.
