Вера мыла посуду на кухне, когда туда вошёл Алексей. Он первым делом выключил свет.
Ещё светло вполне, буркнул он хмуро. Зачем зря электричество жечь?
Я хотела запустить стиральную машину, ответила Вера.
Ночью запустишь, резко бросил Алексей. Тогда киловатты дешевле. И воду не лей так сильно, зачем такой напор? Ты слишком много расходуешь, Вера. Так нельзя. Неужели не понимаешь, что каждую лишнюю каплю из-под крана деньги в унитаз спускаешь?
Алексей перекрыл воду, уменьшив напор. Вера посмотрела на мужа с тоской, вытерла руки, выключила воду и села за стол.
Алексей, а ты когда-нибудь себя со стороны видел? спросила она спокойно.
Каждый день только и делаю, что смотрю, зло бросил Алексей.
И что ж о себе думаешь? не отступала Вера.
Как о человеке или как о муже и отце? уточнил он.
О муже и отце, сказала Вера.
Да такой, как все, пожал плечами Алексей. Обычный муж, обычный отец. Ни лучше, ни хуже. Чего ты ко мне придралась?
Значит, хочешь сказать, что у всех мужей и отцов такой характер? спросила Вера с горечью.
Ты к чему ведёшь? раздражённо буркнул Алексей. Поскандалить хочешь?
Вера знала: обратно дороги нет, надо говорить до конца. Пока до него не дойдёт, что с ним жить невозможно.
А знаешь, почему ты до сих пор не ушёл от меня? спросила Вера тихо.
А зачем мне уходить? Алексей усмехнулся перекошенно.
Потому что ты не любишь меня, спокойно сказала Вера. И детей тоже не любишь.
Алексей уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Вера продолжала:
Нет, не говори это так. Ты никого не любишь вообще. И спорить не стоит, только время тратить. Я тебе о другом. Почему ты всё ещё с нами живёшь?
Ну и почему? спросил он настороженно.
Из-за своей жадности, безжалостно бросила Вера. Ты такой прижимистый, Алексей, что для тебя разрыв это гигантская финансовая дыра. Сколько мы вместе? Пятнадцать лет? И ради чего? Что мы достигли за это время? Кроме того, что стали мужем и женой, и родили детей? Какие у нас с тобой заслуги за пятнадцать лет?
Вся жизнь впереди ещё, пробормотал Алексей.
Уже не вся, отрезала Вера. Вот в чём дело. За всё время мы даже разочек на море не ездили. Я уж не мечтаю про заграницу, но ведь даже в Сочи не выбрались. Отпуск всегда в городе, всю жизнь доживаем в квартире твоей матери. Даже в лес за грибами не выехали потому что это, по-твоему, дорого.
Потому что мы копим, вставил Алексей. Ради будущего.
Ха! Мы? переспросила Вера. Ты копишь, а не мы.
Для вас же стараюсь, набычился Алексей.
Для нас? невесело усмехнулась Вера. Ты хочешь сказать, что эти годы, каждый месяц, собирая деньги, думал обо мне и детях? На мой счёт что-то поступало? Может, я чего-то не заметила? Давай выясним дай мне немного, я хоть себе и детям одежды куплю. Я пятнадцать лет донашиваю то, в чём замуж выходила и то, что мне твоя невестка отдаёт. И дети всё носят за старшими двоюродными братьями. Хочу квартиру снять надоело в коммуналке с твоей мамой ютиться.
Мама нам две комнаты выделила, напомнил Алексей. Тебе бы грех жаловаться. Одежда? Да зачем тратить, когда у брата дети выросли, а их вещи ещё приличные.
А мне в чьих вещах ходить? Тоже от жены твоего брата донашивать? с грустью сказала Вера.
А тебе зачем наряжаться? проворчал Алексей. Тебе уже тридцать пять! О матери детей надо думать, а не о шмотках.
Так о чём мне думать, если не о себе? спросила Вера.
О смысле жизни, с нажимом сказал он. О духовном. Достойном. А не о материальном.
Вот оно как, понимающе кивнула Вера. Поэтому ты все деньги у себя держишь: чтобы мы очистились духовно. Я правильно поняла?
Потому что вам доверить ничего нельзя, заорал Алексей. Всё истратите. А если что случится, как жить будем? Ты об этом подумала?
Жить на что будем, если что? рассмеялась Вера. Хорошо ты сказал, Алексей. А сейчас мы чем живём? Мы и так живём, будто твой “если что” уже наступил.
Алексей злился и молчал.
Ты экономишь даже на мыле, бумаге, салфетках, не унималась Вера. С завода тащишь хозяйственное мыло, крема…
Копейка рубль бережёт, отрезал он. С мелочей экономия начинается. На что деньги тратить? На пустяки?
Тогда скажи, сколько ещё терпеть? Ещё лет десять, двадцать? Сколько времени ты ещё собираешься копить, прежде чем позволишь нам хорошо пожить? Я уже тридцать пять! Сколько ждать?
Алексей молчал, упрямо смотря куда-то мимо.
Давай угадаю… когда мне будет сорок? Или пятьдесят? горько усмехнулась Вера. Рановато, видно. А в шестьдесят можно уже жить? Алексею не было до шуток.
Ладно, не глупо ли, сама себе сказала Вера. Вдруг мы до шестидесяти не доживём? Питаемся кое-как, всё по скидкам, дешёвка одна… А ведь это здоровье портит. Грусть вечная дома не замечал? А с таким настроением долго не живут.
Если мы уйдём от мамы и заживём по-другому, то накоплений не будет, возразил Алексей.
Вот именно, кивнула Вера. Потому я ухожу. Я больше не хочу копить. Я буду жить. Буду снимать квартиру, зарабатывать сама, тратить на себя и детей, покупать одежду. На салфетках и туалетной бумаге экономить не стану. Стирать днём, а не ждать ночных тарифов. И покупать что хочу, не выжидая распродаж.
Ты ведь ничего не отложишь! ужаснулся Алексей.
Почему не отложу? Очень даже смогу твои алименты на двоих детей и положу на сберкнижку. Хотя… не буду копить. Потому что не хочу. Я буду тратить всё. На себя. На детей. И ещё на отдых. На выходные детей к вам с мамой привезу вот какая экономия! А сама в театр, ресторан или на море. Куда поеду ещё не решила, но решу, когда освобожусь от тебя.
Алексею стало не по себе не за Веру и не за детей. За себя. Он мгновенно прикинул в уме, сколько останется у него после алиментов и расходов. Но страшней всего ему казались те деньги, что Вера пустит на море. Как будто не она, а он их теряет.
Я ещё кое-что хотела сказать, завершающе сказала Вера. Тот сберегательный счёт, где твои деньги, поделим пополам.
Как это пополам? не понял Алексей.
По-честному, кивнула Вера. Всё, что за пятнадцать лет накопилось, разделим. И потрачу их на себя. Я не ради копилки живу я для жизни живу, Алексей.
Алексей попытался что-то сказать губы двигались, а слова не шли. Он весь побелел от страха. Страха за себя только за себя.
А знаешь, о чём мечтаю? задумчиво сказала Вера. Когда мой час придёт чтобы на счету не осталось ни одной копейки. Тогда я буду знать: прожила эту жизнь для себя, а не ради сберкнижек.
Через два месяца они с Алексеем развелись.
