Этот случай произошёл в украинской школе, в небольшом городке рядом с Киевом, в 1986 году. Свидетелями стали дети лет восьми, но никто из них ничего никому не рассказал история не вышла наружу. Даже родители, наверное, узнавшие, как всё было на самом деле, не предъявляли претензий учительнице. Никто.
Об этом мне поведала сама учительница. Всю свою жизнь её мучили воспоминания, чувство вины перед учеником, к которому она в тот раз поступила крайне жёстко.
Ситуация и правда была неприятная и сложная. Честно сказать, я до сих пор не знаю, как к ней относиться.
В один районный городок по распределению приехала молодая учительница начальных классов. По сути, почти сама ребёнок 22 года, маленький жизненный опыт, четыре курса педагогического института, да очень большое желание получить первый в жизни класс, доказать всем своё призвание и как учитель, и как человек.
И надо признать, получалось у неё неплохо. Дети ей достались после специального отбора параллельно был специализированный класс, так что этот был как бы обычный, но с хорошей успеваемостью, что радовало родителей и директоршу. И дисциплины что-то особых проблем не возникало.
Из тридцати пяти детей всегда найдутся несколько, кто будет испытывать учителя на прочность. У Натальи Игнатьевны пусть будет так её имя такие дети тоже были. Но она быстро нашла с ними общий язык, увлекла, даже вовлекла в общественную жизнь класса. Всех, кроме одного.
Женя был из неполной семьи. Мать почти не занималась им: ест и слава Богу. Так и рос мальчик как трава на обочине: сам по себе, не умея и не желая общаться ни с детьми, ни, тем более, со взрослыми.
Наталья Игнатьевна старалась привязать к себе Женю, заинтересовать, как-то найти подход. Всё впустую. Он словно нарочно делал всё наоборот. Мог весь урок просидеть под партой, дразнить детей, доводя их до истерики. Ругался грязно специально, чтобы услышали все. Обзывался, доводя одноклассников девочек чаще до слёз. Курил за школой на глазах у всех даже старшие такого не позволяли.
Попробуй скажи Жене что-нибудь, сразу в ответ вызывающая наглая ухмылка:
Ну и что? А ты что мне сделаешь?
Но самое мерзкое было то, что этот мальчишка плевался! В классе не было ни одного, кого бы он хоть раз не оплевал. Причём делал это издевательски, с удовольствием: набирает слюны и плюёт на кого-нибудь очередного
Наталья Игнатьевна пыталась пристыдить Женю, разговаривала, объясняла как с ним нельзя поступать, почему это омерзительно. Всё было бесполезно. Только упрямее становился, только чаще плевался.
Тогда Наталья Игнатьевна решила поговорить с его мамой. Обычно к родителям не обращалась по таким вопросам, но тут уже выхода не было.
Поговорите, пожалуйста, с сыном. Он меня не слышит. Всех в классе обидел. Скоро, видимо, и меня заденет.
Мама пообещала повоспитывать и, как оказалось, отчихвостила сына веником. Женя пришёл наутро с синяками на руках, злыми глазами и ещё большим отчаянием.
В тот же день он начал плеваться уже не только в классе, а в коридорах во время перемены. Сначала украдкой, потом в открытую. Этим он вызывал отвращение и досаду, даже у ребят постарше. Почему он не боялся старших непонятно: худенький, мелкий, слабый, а в нём никакого страха.
Старшеклассники не раз ловили Женю, крепко били, предупреждали. Он убегал, только и дело, что матом их оскорблял, кричал на ходу гадости и убегал дальше всех.
И тут настал апогей: Женя плюнул с лестницы прямо на голову учительнице биологии, которую в школе все обожали. Видимо, перепутал её с кем-то из старшеклассниц. Старшеклассники возмутились рассказали биологичке, а потом ловко вмазали Жене пришлось в медпункт везти.
Наталья Игнатьевна, так дальше не пойдёт, сказала медсестра, когда Женя сбежал обратно в класс, надо что-то решать.
Я уже всё перепробовала. Он только злей и грубее
Таким, как он, сказала медсестра задумчиво, понять можно только на их языке.
Что же, тоже в него плюнуть, чтобы понял? с раздражением в голосе спросила учительница.
Не знаю
После того как его побили, Женя притих… ненадолго. Скоро он опять принялся за своё.
У одной из девочек в классе Оксаны был день рождения. Она принесла угощение, шоколадки. Всех угостила, учительница поблагодарила, ребята поздравили. Женя, как всегда, решил выделиться: плюнул прямо в лицо имениннице. Та расплакалась навзрыд, а он только раздувал грудь мол, что дальше?
И в этот раз Наталья Игнатьевна не вынесла
Она вызвала Женю к доске. Молча подошла к двери, заперла класс изнутри. Долго посмотрела в глаза детям и с ледяным голосом сказала:
Встаньте все, в кого хотя бы раз плевал Женя.
Встали почти что все.
Мы не раз говорили, что это ужасно. Но он не слушает. Значит, не понимает. Сейчас вместе ему это объясним.
В классе повисла накалённая тишина более тридцати напряжённых взглядов устремились сначала на неё, потом на Женю.
Я разрешаю каждому совершить то, что делают только невоспитанные люди. Вас всю жизнь учили, что так нельзя но у нас другого выхода нет. Сейчас каждый из вас подойдёт и плюнет в Женю один раз. Может, хоть тогда он поймёт, насколько это унизительно.
Дети молча, почти одновременно, пошли к Жене. Тот бросился к двери, но понял, что она заперта. Одноклассники загнали его в угол и стали плевать одни с явным удовлетворением, некоторые с неловкостью, но почти все приняли участие. Всё было строго, немногословно. Никто не смеялся.
В классе эхом отдавались всхлипы Жени.
Когда все вернулись на места, на мальчика страшно было смотреть. Представьте: тридцать человек поочерёдно плюнули в тебя
Женя сидел на полу, обхватив голову, слёзы катились по его грязному лицу. Никто не проронил ни слова. Наталья Игнатьевна обвела класс тяжёлым взглядом. Тишина стояла мёртвая.
Мне стыдно, медленно произнесла она, за себя, за вас, за него. Запомните этот день, чтобы больше никогда не оскорблять людей ни словом, ни делом. Вы видели, к чему это приводит.
Учительница открыла двери настежь.
Не буду напоминать, что это должно остаться нашей тайной. Уверена, вы сами всё понимаете. Все свободны.
Женя убежал и исчез до конца дня. На следующий день не появился.
Наталья Игнатьевна пришла к нему домой. Приготовилась к тяжёлому разговору с его мамой, но та явно ничего не знала.
Он будто сам не свой. Только и делает, что плачет. В школу не хочет.
Давайте я поговорю с ним, предложила учительница.
Мама впустила её, Женя, увидев учительницу, спрятался под одеяло.
Понимаю, тебе обидно, Наталья Игнатьевна тихо положила ладонь ему на голову, страшно, что теперь будут смеяться. Но ты ведь не трус? Может, кто-то и посмеётся, но не убьют же.
Тишина. Только слышно его дыхание под одеялом.
Может, тебе в другой класс перевестись? Вдруг там дети будут рады, если ты начнёшь плеваться.
Женя, вдруг вспыхнув, выскочил:
Я больше никогда так не буду! Не надо меня никуда переводить!
Вот и хорошо. А ребята волнуются мол, куда ты пропал, всё ли в порядке.
Женя опустил глаза.
Учительница ласково потрепала его по голове.
Ладно, до завтра.
До завтра тихо ответил он.
Когда Женя пришёл в класс, все сделали вид, что ничего не случилось
С тех пор больше никто в классе не плевался.
Когда в школе стали старше, учителя не раз отмечали, какой дружный у них класс. Говорили:
Вот это да, будто одно целое.
Или у них какая-то страшная тайна, шутили другие.
Возможно, Наталья Игнатьевна что-нибудь бы сказала по этому поводу, но она ещё до выпуска переехала в другой город во Львов, в новую школу, и больше никогда тут не появлялась.
Много лет спустя учительница никак не могла забыть тот ужасный момент. Всё переживала, мучилась совестью не навредила ли детским душам своей педагогикой.
Однажды я убедила её разузнать о Жене, тем самым немного успокоиться.
Выяснилось: когда Жене исполнилось двенадцать, его мама вышла замуж за военного в отставке. Тот настоял, чтобы Женя поступил в киевское военное училище, помог с подготовкой. Теперь этому бывшему хулигану около 45. Он стал офицером. Все годы поддерживал отношения с одноклассниками, иногда приезжал в детство.
А на встречах выпускников никто ни разу не вспоминал ту историю. Даже ради шутки. Может, не помнят самиИ вот как-то раз Наталья Игнатьевна, уже совсем седея, получила в соцсетях короткое сообщение от незнакомого аккаунта: «Спасибо, что объяснили так, как никто бы не решился». Она долго смотрела на эти слова, перечитывая их снова и снова. Было видно по фото: суровый взгляд, военная форма, галстук аккуратен, усмешка на губах. Он уже не тот мальчик.
Сколько лет она боялась, что навсегда оставила в нём горечь и боль. Оказалось иногда самые тяжёлые уроки запоминаются сильнее всех. И бывает, что молчаливое согласие на забытую, но общую тайну скрепляет дружбу лучше любых торжественных клятв.
Наталья Игнатьевна улыбнулась сквозь слёзы и мысленно пожелала своим бывшим ученикам простого: пусть никогда им не придётся кого-то унижать, чтобы быть понятым.
И вдруг впервые за много лет с её плеч будто свалился груз.
Шёпотом, одними губами лишь себе: «Спасибо тебе, Женя. За то, что смог простить и заново начать. Ну а мне пусть хватит сил никогда больше не забывать, кто передо мной просто ребёнок, пусть и с трудной судьбой».
Жизнь шла дальше: война, новые поколения, другие классы, ещё сотни детей и десятки разных историй. Но однажды, когда одна из её учениц тихонько пожаловалась на обидчика, учительница просто наклонилась:
Поговори с ним так, чтобы он услышал. Иногда всем нужен не наказ, а шанс стать другим.
А главная тайна того старого класса так и осталась между детьми. Им больше не хотелось ни унижать, ни быть униженными. Они выросли и поняли главное: иногда, чтобы остановить боль, достаточно лишь попытаться понять друг друга.
