Этот случай произошёл в украинской школе
Это произошло в общеобразовательной украинской школе в 1986 году. Свидетелями были дети восьми лет, но ни один из них никому ничего не рассказал, поэтому история так и не получила огласки. Даже родители, которые, вероятно, узнали, как всё было на самом деле, не посмели предъявить претензии учительнице. Никто.
А знаю я об этом только потому, что сама учительница поделилась этой историей со мной спустя годы. Всю жизнь её терзали воспоминания и глухое чувство вины перед учеником, по отношению к которому однажды она повела себя слишком жестко.
Ситуация была крайне неприятной. Если честно, я до сих пор не знаю, что об этом думать.
В небольшой украинский город по распределению приехала молодая учительница начальных классов имя её было Ольга Сергеевна. Ей было всего двадцать два года наивная, порой даже по-детски непосредственная. Опыта никакого, только безмерное желание получить в своё распоряжение первый в жизни класс и доказать всем и себе, и окружающим что она чего-то стоит как педагог и как человек.
Первое время у неё всё складывалось очень даже хорошо. Класс достался ей после тщательного отбора в параллельных был ещё специализированный, а к Ольге Сергеевне определили детей попроще. Но их успехи радовали родителей и директор школы. Проблем с дисциплиной почти не возникало.
Но, как всегда бывает, среди тридцати с лишним учеников нашёлся и тот, кто сразу стал испытывать учителя на прочность. У Ольги Сергеевны таких было двое-трое. Но она сумела наладить с ними контакт, увлечь их различными делами класса, включить в общую жизнь. Всеми удалось заняться индивидуально, кроме одного
Петро был из неполной семьи: мать работала днями и ночами и почти не смотрела за сыном лишь бы был накормлен. Петро вырос замкнутым и диковатым: не искал дружбы ни с другими детьми, ни тем более со взрослыми.
Ольга Сергеевна пыталась найти к Петро подход, наладить с ним контакт, но все попытки оставались тщетны. Он всё делал наперекор. Например, мог весь урок просидеть под партой, выворачивая рожицы сверстникам и срывая урок. Высказывался самыми грубыми словами, причём намеренно громко, чтобы все услышали; обзывал одноклассников, особого досаждая девочкам, доводя их до слёз; демонстративно курил у школы такого не позволяли себе даже старшие.
Если кто-то осмеливался сделать ему замечание, Петро тут же выдавал вызывающим тоном:
Ну и что ты мне сделаешь?
Но хуже всего, что Петро плевался. Находился ли в классе кто-то, кто ни разу не получил плевок от этого мальчика никто не знал, хватило почти на всех.
Делал он это открыто и с наслаждением: набирал в рот побольше слюны и ярко швырял в очередную жертву, вызывая безудержное отвращение.
Сколько раз Ольга Сергеевна старалась разговаривать с Петро, убеждала и воспитывала, объясняла, почему так нельзя поступать всё напрасно. Петро упрямо продолжал плеваться.
Тогда Ольга Сергеевна решилась обратиться к его матери. Обычно она не вовлекала родителей, но сейчас выхода не было.
Пожалуйста, поговорите с вашим сыном, попросила она. Он меня совсем не слушает. Уже оплевал всех, скоро и мне, видимо, «достанется».
Мать пообещала «разобраться», а позже отпорола сына ремнём. Петро пришёл в школу с синяками и ненавистью во взгляде.
В тот день он развернул свои «атаки» прямо в школьных коридорах. Сначала тайно, чтоб запутать «следствие», потом в открытую. Казалось, ему самим доставляет удовольствие измываться над детьми: он смеялся, глядя, как те морщатся и даже плачут. Почему он плевал и в старшеклассников неясно. Маленький, худой, словно забыл об элементарном самосохранении.
Старшеклассники пару раз ловили Петро, оттаскали его за уши, отпустили со словами-предупреждениями. А он, отбежав подальше, кричал вслед им самые отборные ругательства.
Словом, к третьей четверти Петро изрядно потрепал всем нервы. Апофеозом стал «сочный» плевок на голову учительницы географии её в школе уважали все. Петро забрался на лестницу и плевался вниз на проходящих видимо, ошибся, приняв учительницу за старшеклассницу.
Учительница происшествия не заметила, зато десяток старшеклассников увидели всё. Они рассказали ей, а Петро отвели в медпункт с побоями.
Ольга Сергеевна, это может плохо закончиться, заметила медсестра, когда мальчишка ушёл. Надо что-то решать.
Я уже всё перепробовала! едва сдерживая слёзы, ответила учительница. Он становится только хуже.
Таким только на своём языке объяснять, вздохнула медсестра.
Это как? Плюнуть в него в ответ? раздражённо спросила Ольга Сергеевна.
Медсестра пожала плечами. Разговор на этом оборвался, но слова её глубоко засели в памяти учительницы.
Петро после драки немного притих, но вскоре продолжил своё. В тот день у одной девочки был день рождения: она принесла конфеты, всех угостила, и ученики её дружно поздравили. Петро при всех плюнул девочке в лицо. Маленькая именинница тут же разрыдалась. Петро стоял самодовольно, глядя на учительницу с вызовом: «И что ты со мной теперь сделаешь?»
В этот момент Ольга Сергеевна не сдержалась.
Она позвала Петро к доске, молча заперла дверь класса. Её грозный вид сразу заставил учеников притихнуть; она оглядела их спокойным, но строгим взглядом и твердо произнесла:
Встаньте те, в кого Петро хотя бы раз плюнул.
Поднялись почти все.
Мы уже не раз обсуждали с ним, как это противно и неприятно. Но он нас будто не слышит. Может, он не понимает, о чём речь. Сейчас мы ему объясним всем вместе.
Ученики с замиранием наблюдали за каждым движением учительницы.
Я разрешаю каждому из вас сделать поступок некрасивый. Но выхода другого нет. Подойдите и плюньте в Петро так же, как он плевал в вас. Чтобы он понял, как это отвратительно.
Класс сначала замер, а потом дети молча двинулись к своему обидчику. Петро бросился к двери, но она была закрыта. Одноклассники загнали его в угол возле умывальника и начали плевать один за другим: кто с видимым облегчением, а кто дрожа от стыда, подчёркнуто быстро. В итоге почти каждый участвовал сначала одни, потом другие. Никто не смеялся, никто не говорил ни слова.
В классе раздавались лишь всхлипывания Петро.
Когда все заняли свои места, на Петро было больно смотреть: он сидел на полу, обхватив голову руками, а по его лицу и одежде текли слёзы вперемешку со слюной. Ольга Сергеевна тяжело оглядела класс царила зловещая тишина.
Мне стыдно, наконец сказала она. За себя, за него, за вас всех. Запомните этот день. Никогда не оскорбляйте других ни словом, ни делом. Иначе… Вы сами видели, к чему это приводит.
Ученики молча опустили глаза. Учительница открыла дверь настежь.
Петро выбежал из класса, согнувшись пополам. Больше в тот день его не видели.
На следующий день он так и не пришёл. Ольга Сергеевна решила сама прийти к нему домой. Приготовилась к нелёгкому разговору с матерью, но та, судя по всему, ничего не слышала о вчерашнем происшествии.
Что-то не в себе он, виновато объяснила мать. Всё плачет, в школу идти не хочет.
Можно, я с ним поговорю? спросила Ольга Сергеевна.
Женщина кивнула, пригласив учительницу в комнату.
Петро увидел Ольгу Сергеевну и тут же спрятался под одеяло.
Я понимаю, тебе обидно, учительница аккуратно положила ему ладонь на плечо. И, наверное, кажется, что теперь над тобой будут смеяться. Но ты ведь не трус? Пусть и посмеются, но не убьют.
В ответ тишина.
Может, перевести тебя в другой класс? Там, наверное, ребята будут рады, если ты начнёшь плеваться.
Петро выскочил из-под одеяла с отчаянными глазами:
Я больше никогда не буду плеваться! Не переводите меня…
Вот и хорошо. А то ребята волнуются, почему ты не ходишь в школу.
Петро промолчал, уткнувшись взглядом в пол.
Ольга Сергеевна тепло растрепала ему волосы:
Ну, тогда до завтра.
До завтра… едва слышно повторил мальчик.
Когда Петро вернулся в класс, одноклассники вели себя так, будто ничего и не случалось.
С тех пор плевался в классе никто и никогда.
Позже, в старших классах, многие учителя отмечали, что такого дружного коллектива давно не встречали.
Как одно целое, говорили.
Ну да, у них словно общая тайна, шутили другие.
Ольга Сергеевна, проводив своих первых выпускников в среднюю школу, больше на эту тему не высказывалась она переехала в другой город, оставив тот класс навсегда.
Годы спустя учительница не могла забыть этот страшный урок. В ней жили тревога и страх: вдруг она навредила детям своим отчаянным поступком. Когда однажды она рассказала мне эту историю, я посоветовала её узнать, как сложилась судьба Петро.
Так она и сделала.
Оказалось, когда Петро был уже в шестом классе, его мать вышла замуж за офицера. Новый отчим настоял, чтобы парень поступил в Харьковское Суворовское училище и помог ему пройти туда.
Сегодня бывшему дебоширу около сорока пяти. Он украинский офицер, поддерживает связь со многими бывшими одноклассниками, иногда приезжает в свой родной город.
И ещё: на вечерах встреч выпускников никто никогда не вспоминал публично о том давнем случае. Даже в шутку. Наверное, забылиИ когда Ольга Сергеевна спросила его на встрече сдержанно, словно между делом, Ты помнишь тот день?, Петро посмотрел ей прямо в глаза и тихо улыбнулся:
Помню, Ольга Сергеевна. После него я впервые в жизни понял, что значит быть частью чего-то большего, чем просто я сам. Спасибо вам.
А потом взял бокал, громко сказал: За первую учительницу!, и все бывшие ученики, даже те, кто тогда не осмелился посмотреть ему в глаза, встали и поддержали тост. Несловно сплочённость, рождённая из стыда и боли, сделала из них настоящих друзей, хранивших друг о друге самое главное не слова, а взаимное терпение и понимание.
Когда Ольга Сергеевна после вечера шла сквозь уже тёмные улицы, ей вдруг стало удивительно легко. Она оглянулась на старое школьное здание и вдруг ясно увидела в своей памяти класс как впервые, маленьких, растерянных детей на фоне длинной доски, где ещё не стёрты цифры мелом.
Вместо чувства вины пришло другое тихая, светлая вера в то, что каждый ошибается, но главное уметь стать сильнее и чище после ошибочного решения. Бывает, чтобы понять друг друга и научиться настоящей дружбе, нужно пройти через то, что не объяснить ни учебниками, ни правилами, только жизнью.
