13марта, понедельник. Приём в приюте «Теплый дом» у метро Тульская в Москве. Всё помещение одно огромная ветхая зала без перегородок. По левой стене из кирпича стояли клетки для котов, а по правой клетки для собак. Вокруг них постоянно суетились волонтёры: ктото нес коробки с кормом, ктото тащил тряпки, ктото переливал воду из ведёрка в поилки.
Посетителей было предостаточно. Тихая скромная семья из худой мамы Ольги, худого отца Ивана и их худенького сына Егорика медленно проходила мимо каждой клетки, внимательно разглядывая обитателей. Молодая пара, шепчущаяся у вольеров с кошками. Пожилой мужчина в трости, медленно прогуливающийся вдоль вольеров с собаками. И я, только переступивший порог, ошарашенный запахами, шумом и множеством животных.
В первой клетке сидела Бурка крошечная дворняжка с безумно виляющим хвостом. Она безразлично жевала резиновую утку, игнорируя посетителей. По соседству клетка с Громом, чёрным как вороново крыло псом, глазами, повидавшими жизнь. У входа стояла в ярком пуховике девушка по имени Алёна, тихо разговаривающая с псом, будто пытаясь подружиться. Слева настоящая выставка котов всех пород, цветов и размеров.
На розовой подушке дремала Агата изящная белая кошка. Периодически она приоткрывала жёлтый глаз и внимала каждому, кто подходил. На проволоке рядом висел Кузьма котёнокдомовёнок с огромной головой, чернорыжий, слегка пищащий, плюхающийся на спину и вальяжно топающий в угол своей клетки, где стояли миски с водой и кормом. Как только я подошёл, Кузьма мгновенно сменил направление и бросился ко мне.
Ты забавный, пробормотал я, просовывая палец сквозь прутья и поглаживая Кузьму за ушком. Большеголовый котенок зажмурил глаза, мурлыкал от удовольствия и, будто играя, слегка покусывал мой палец.
Мам, смотри, какой смешной, шепнул худой Егорик, подбегая к клетке. Его родители, свернув взгляды, одновременно покачали головами.
Он ещё крошечный, Егор, произнесла Ольга. Егор, пробормотав чтото невнятно, кивнул, бросил жалостливый взгляд на котёнка и пошёл дальше. Я понял, что родители предпочитают щенка, а не кота, поэтому старались отвести сына от вольеров с кошками. Кузьма же был безразличен к тому, кто его ласкает: громко мурлыкал и терся о мой палец правой, потом левой стороной, иногда «чистил зубы», вызывая улыбку.
А может, этого? обернулся я, заметив в самом конце тёмного угла стоящего маленького щенка. Он большой и красивый.
Ой, нет! сразу покачала головой Ольга. Пойдём лучше к собакам. А этот старый, кажется.
Старый, маленький пробурчал Егор, вздохнув, и пошёл за родителями к вольерам с собаками. Его ворчание быстро сменилось смехом, когда он увидел любимца приюта крохотного медвежонка Мишку. Тот ковылял в своей клетке, облизывал пальцы, которыми люди пытались его погладить. Даже пожилой мужчина с улыбкой наблюдал за пушистым «малышом», который теребил в уголке мягкую игрушку.
Но меня интересовал темный угол, где, как показалось, замерла худая мама Егора. Оставив Кузьму, я подошёл к последней клетке и тяжело вздохнул.
На сером пледе лежал старый кот. Обычный дворовый кот, но с достоинством старого дворянина, чей срок уже подходит к концу. Он не прыгал, не мяукал, просто лежал, смотрел в пустоту серыми глазами и еле слышно мурлыкал. Когда я подошёл, он замолчал, вздохнул почти почеловечески, положил голову на тонкие лапы и закрыл глаза.
Это Мурзик, прошептал я, услышав за спиной знакомый голос. Наш старичок.
Что с ним? спросил я, стараясь не тревожить кота.
Ничего, просто старичок, ответил Борис, волонтёр с бейджиком. Он открыл клетку, досыпал в миску корм. Мурзик, поднюхав воздух, медленно поднялся и пошатываясь направился к миске, пару раз врезаясь носом в прутья. Борис виновато шмыгнул.
Слепой, совсем ничего не видит, добавил он. Хозяева сдали его сюда, устали ухаживать. Мы его подлечили, но никому старый кот не нужен. Даже наша директор Наташа, увидев его, сказала: «Этого никто не возьмёт».
Да, берут молодых и здоровых, согласился я.
Если не считать Дашу, кивнул Борис, указывая на клетку с чёрным псом и девушкой рядом. Гром у нас своенравный, она пытается с ним подружиться.
Получается?
Понемногу. Такие коты редко идут на контакт, а Гром именно такой. Как и Мурзик, вздохнул он. Когда его принесли, он неделю ничего не ел, сидел и ждал, когда его заберут. Когда ктото входит, он сразу нюхает воздух и машет хвостом, а потом, поняв, что дело не в нём, снова укрывается и грустит.
Вы его в угол спрятали, чтобы не тревожить? уточнил я. Борис кивнул.
Да. Жаль его. Каждый раз он вспыхивает надеждой, потом бросается к земле и спит почти до вечера. Скорее всего, здесь и закончится его жизнь. Кому нужен старый слепой кот? А вам кто приглянулся? спросил он, глядя на меня.
Да, я стоял у клетки с Кузьмой, ответил я, улыбаясь.
Он недавно попал к нам. Дети нашли его на улице, привезли. Наверное, ктото оставил котят, а он отбился. Собаки его не нашли сразу. Мы его привили, от блох избавили, Наташа даже приучила к лотку. Гадить не будет, сказал Борис. Берёте Кузьму домой?
Да, беру, кивнул я, глядя на спящего Мурзика. Можно ли взять и Мурзика?
Серьёзно? удивился Борис. Он задумался, потом покачал головой. У нас можно только одно животное в одни руки. Подождите, я уточню у директора.
Хорошо, кивнул я, провожая Бориса. Обернулся к Мурзика, который, словно понял меня, приподнялся, поправил ухо и посмотрел в мои глаза.
Привет, дружок. Пойдёшь со мной? Я не твой хозяин, но могу обещать еду, воду и большую заботу заговорил я. Мурзик тихо замурлыкал, подошёл к незакрытой дверце клетки, которую Борис забыл закрыть, и понюхал мою руку. Затем потерся щекой о пальцы.
Видимо, ответ «да», улыбнулся я и погладил кота за ушко.
Наташа сказала, что можно, подбежал Борис, увидев, как я ласкаю старика. Похоже, вы нашли общий язык.
А чего его не найти? пожал я плечами. Два старых холостяка, большая квартира и маленький егоза в приюте.
Слушайте, а если не секрет зачем вам Мурзик? Вы знаете, что ему осталось недолго, спросил Борис. Я вдохнул глубоко и посмотрел в глаза коту, который тоже, казалось, ждал ответа.
Потому что уходить на радугу надо туда, где тебя любят. А не в холодном приюте, где каждый открывающий дверь разбивает сердце, ответил я. Тихий звук маленького моторчика в груди Мурзика, кажется, подтвердил правоту моих слов.
Я оформлю бумаги, кивнул Борис и поспешил в подсобку, оставив меня наедине со старым котом. Мы молчали, я гладил его за ушком, а он тихо мурлыкал, глядя в мою душу серыми, затянутыми пленкой глазами.
******
Вечером, лёжа на диване, я смотрел телевизор, а на груди устроился маленький безумный комочек по имени Кузьма. Его шерсть всё ещё держала следы пыли, собранной в тех уголках, куда моя одинокая рука не доходила. Он сладко храпел, иногда шипел и прижимался к моему телу.
Слева, у левой ноги, на сером пледе спал Мурзик. Старый кот, свернувшись клубком, держал лапу на моём бедре, будто боясь, что я исчезну, как и его прежние хозяева. Стоило мне пошевелиться, как Мурзик мгновенно поднимал голову и принюхивался, успокаиваясь лишь когда я ласково гладил его голову и шептал, что рядом.
Если я вставал на кухню за чайником, Мурзик, иногда врезаясь в угол, следовал за мной, а за ним, как маленький хвост, полз Кузьма. Через время кот научился без ошибок проходить к мискам с водой и кормом, не теряя путь.
Когда я уходил на работу, оба пушистых друга провожали меня, а возвращался лишь Мурзик, который, казалось, не двигается, пока я не появляюсь в дверях. Дождавшись меня, он нюхал воздух, лизал протянутую руку и возвращался к своей серой лежанке. Ночью коты спали со мной: Кузьма на подушке, положив пушистую задницу на мою голову, а Мурзик рядом с левой ногой, положив худую лапу на бедро. Я знал, что однажды Мурзик уйдёт, но пусть он уйдёт туда, где его любят, а не в холодный приют, где каждое хлопанье двери разбивает старое кошачье сердце.
Урок, который я вынес из этого: иногда самое ценное не в том, кто красив и молод, а в том, кто умеет ждать и доверять тем, кто готов его принять.
