10 июня
Сегодня как никогда остро ощутила своё одиночество и в то же время свободу. Такое смешанное чувство бывает, наверное, только у людей, проживших достаточно, чтобы многое понять, но не настолько старых, чтобы махнуть рукой на своё счастье.
Я ведь столько лет шла к этой даче. Сколько себя помню мечтала о домике с палисадником, грядками, старой яблоней у крылечка. В двадцать лет казалось, что всё впереди, а вот в шестьдесят стала считать каждую гривну, чтобы наконец-то осуществилась эта давняя мечта.
Двенадцать лет собирала. На еде экономила, на рыночной пенсии ужималась, на метро только в самую необходимость. Иногда бралась мыть чужие подъезды, выгуливать соседских собак. Постепенно с каждой сотней, с каждой мелкой купюрой редкой уже гривны, я всё ближе была к заветной покупке.
И вот весной не веря до последнего, сколько бумаг ни подписывай стала хозяйкой небольшого домика в кооперативе «Світанок» под Киевом. Домик ветхий: крыльцо шатается, доски все облезлые, краска выгорела, а на сенях куча какого-то ненужного хлама, оставленного прежними собственниками.
На первый субботник поскреблась сама. Просила сына Витю помочь:
Мама, ну какой ремонт летом, у меня проект горит, под осень приеду, махнул рукой, не дослушав.
Дочка Катя, как всегда:
Мама, у нас самой ремонт, а ещё Маринка на кружки, у меня всё расписано до минуты ты как-нибудь сама, ладно?
Племянник Славка и вовсе проигнорировал мой звонок написал в Вайбер, что «очень занят».
Грустно? Да нет. Давно привыкла никого не утруждать. Сама себе друг, как говорила бабушка. Соседка, Мария Леонидовна, подсказала, где найти рабочих: Вальку с Семёном, мужиков из соседних улиц. Пришли оба. Плечистые, смекалистые, цену не загибали.
Тётя Галя, не переживайте, порядок наведём, не впервой! пообещал Семён, осматривая домик.
И навели. За неделю крыльцо починили, покрасили стены в светло-голубой, вывезли мусор. Я им и борщ и чай с пирожками, чтобы не голодали.
Хорошая вы хозяйка, улыбался Валька. И накормит, и спасибо скажет.
Скоро всё на даче преобразилось. Купила маленькую теплицу, повесила гирлянды, всю веранду уставила глиняными горшками с петуниями, бархатцами. По вечерам сидела у двери, вдыхала аромат свежей травы, слушала тишину, неторопливо пила чай с малиновым вареньем и думала: вот оно настоящее счастье, а не шумный город, в котором только ноги стираешь, а радости ни крошки.
Соседи на удивление добрые. Мария Леонидовна часто чаем со мной делится, делится семенами и рецептами борща. Иногда заходят Валька с Семёном ни о чём, просто поговорить, посмеяться.
У вас здесь настоящий рай, Галина Ивановна, как-то сказала Мария Леонидовна, и красота, и покой.
Как только выложила фото в наш семейный чат, началось Сын Витя:
Ма, когда новоселье?
Сноха Лена:
Тётя Галя, мы с детьми на выходные заедем?
Славка, племянник:
Галина Ивановна, классная дача, надо отметить покупку по-нашему!
Устроила новоселье. Родня приезжала гурьбой. Все хвалили шик, уют. Витя даже сказал мол, правильно, что сама взялась, «мы б такого точно не сделали». Лена щёлкала на телефон каждый угол.
С того дня пошло: «Ма, можно к вам на все выходные? Детям полезно на воздухе»; «Галина Ивановна, мы бы друзей привели места хватит всем». Приходилось мягко, но твёрдо отказывать. Дача это моя крепость, больше никого не хочу впускать для праздников и гуляний.
Мне нужно побыть одной, успокоиться, вспомнить детство, объясняла.
Кто-то ворчал в чате: «Ишь, жадничает», кто-то шутил: «Не делится счастьем». Неважно.
А тут весной узнала заболела сильно тётка Лида, мамина двоюродная сестра, живёт в Житомире. Девяносто лет, одна. В больницу идти не хотела.
Съезди к ней, приказала себе.
Катя и Витя пытались отговорить:
Зачем тебе та дорога, ты же устала, то есть попросту никому не надо, им точно.
Но я всё равно поехала. Две недели прожила у тёти Лиды готовила ей, читала, слушала, как она вспоминает войну, молодость, всех наших родных, которые давно уже ушли. В конце концов, когда она ушла навсегда, выяснилось: квартира и деньги на книжке всё завещала мне. Объяснил нотариус:
Потому что только вы приехали, только вы заботились, не ради наследства.
Возвращалась хмурая, опустошённая. Хотелось на дачу, к себе, в тишину. Думала помянуть тётку, посидеть на крыльце с чаем, вспомнить её доброе лицо
Но встреча дома была странной. За забором голоса, хохот, музыка. Свет веранды горит. Захожу а там вся моя родня за накрытым столом: Витя с Леной и детьми, Катя с мужем, племянник Славка с девушкой. Алкоголь, салаты, торт. Праздник в разгаре.
А что это вы тут делаете на моей даче? Я ключи не давала, молча стояла на пороге, глаза расширились от возмущения.
Витя встал:
Мам, мы мы отмечаем наследство тёти Лиды. Подумали, ты не будешь против.
А ключи? тихо, но холодно.
Катя застеснялась:
Соседка дала, мы сказали, ты разрешила
Славка, как всегда, с ухмылкой:
Тётя Галя, ну не злись мы же семья! Радость-то общая!
Вот тут меня и прорвало. Отстранённо, но жёстко:
А где вы были, когда тётя Лида болела? Где были, когда она умирала в одиночестве? Я ведь одна за ней смотрела, одна похоронила.
Мы ж не знали начал Витя.
Как не знали? Я всем писала, всем говорила! Только у вас то проект, то ремонт, то дела важнее! Теперь, когда наследство уже написано, про родство вспомнили?
Невестка Лена пыталась что-то промямлить:
Мы просто хотели радость разделить
Радость? Чья смерть для вас радость? не выдержала я.
Слова застряли в воздухе, никто не знал, что сказать, праздник испарился.
Всё, сказала твёрдо. По домам. Немедленно.
Ма, да мы ж
Немедленно! Или полицию вызову.
Дотрагиваться до стола никто не стал. За тридцать минут всё убрали, в попыхах, с перешёптываниями, с недоеденными закусками. Маринка заревела, Славка буркнул: «Ну и ну…» и все разъехались.
Я вышла на крыльцо, села на ступеньку и заплакала впервые за много лет.
Через полчаса подошла Мария Леонидовна:
Галина Ивановна, вы как? Слышали мы тут крики
Да всё нормально. Родню навещали.
Прости, мы им ключи дали, ведь сказали, что ты попросила. Не думали, что так Прости!
Ты ни при чём, Мария. Это мои проблемы.
Мужики вечером тоже зашли Валька с Семёном. Сказали, мол, если родичи будут буянить позови, защитим.
Прав был Семён: родные не те, что по крови, а те, кто тебе по духу. Вот Мария Леонидовна, Валька, Семён рядом всегда, и в беде, и в радости.
На следующее утро я поменяла замки, велела больше чужим ключи не давать. А вечером заварила любимый крепкий чай, достала мамины старые фотографии, включила лампу на веранде и надолго задумалась: как странно устроена жизнь. Никого ведь своей добротой не покупала, ничего не навязывала, просто была рядом, когда нужна. А теперь единственное моё настоящее счастье маленький дачный рай, который никому не дам разрушить.
В телефоне пищали сообщения от обиженной родни, но читать их не хотелось. Всё, о чём мечтала, и всё самое важное уже было мной сказано и себе, и другим.