Как у вас уютно, Лёшенька, голос Лидии дрогнул то ли от зависти, то ли от тоски по утраченному, когда она смотрела по сторонам, словно выискивая недостатки, чтобы не слишком восхищаться.
Вика сделала вид, что заинтересовалась салатницей, которую только что поставила на стол, и села рядом с мужем. Алексей улыбался сестре по-детски доверчиво, совершенно не замечая, как костяшки пальцев Вики побелели на льняной салфетке.
Мы долго искали, небрежно бросил он, целых семь месяцев гонялись за этим домом по всем окрестностям Нижнего Новгорода.
Ради этого они продали двухкомнатную московскую квартиру, чтобы быть ближе к семье Алексея. Свой угол, свой участок, утро с курами, вечера с дымком Вика об этом мечтала, считая дни до переезда. Мечта пришла на смену обещанной стабильности городской жизни ведь дом в деревне казался идеальным спасением.
А у меня всё мимо, Лидия вздыхала, будто прожёвывала железную стружку. Три месяца, как всё завертелось, а по ночам до сих пор просыпаюсь и ищу взглядом Егора. Дети спрашивают, где папа. А что скажешь? Как скажешь?
Маргарита Григорьевна, мать Алексея и Лидии, дотянулась погладить дочку по руке с той безнадёжной нежностью, что бывает только у русской матери после многих разочарований.
Лидочка, держись, глухим голосом сказала она. Всё будет хорошо, главное, что дети у тебя здоровенькие. А этот твой предатель обязательно поплачется о своём решении.
Четырёхлетний племянник Матвей выскользнул из-за стола и с грохотом убежал в гостиную. Что-то упало, рассыпалось по полу. Лидия не шелохнулась.
Матюша! лениво крикнула она. Аккуратно, пожалуйста!
Трёхлетняя Полина сразу надул губы и потянулась к маме, ожидая привычное укачивание. Лидия даже не обратила внимания машинально затрясла дочерью на коленях, не отрываясь от разговора:
Теперь хоть вы рядом, легче. А мама после больницы сама на ноги едва становится, всё через боль, что уж там.
Да меня чуть не унесло, подхватила Маргарита Григорьевна, кряхтя, четвёртый этаж без лифта не для старых костей. Только бы с внуками повидаться а сил бы хватило.
Вика медленно поднялась, пошла ставить чайник и взглянула на пышущие зеленью помидорные ростки на подоконнике. Она холила-лелеяла рассаду как единственное живое, подаренное лично себе. Через месяц свою первую в жизни грядку.
Может, ты не откажешься присмотреть за детьми иногда? Лидия настигла её у самой плиты голосом виновато-повинным. Когда совсем невмоготу. Редко. Мне и по врачам, и работу искать одной не справиться. А с ними куда?
Вика обернулась; в голосе не было ничего, кроме прозрачного недоверия. Двадцать девять а всё ещё капризная и беззащитная.
Алексей сразу улыбнулся сестре:
Поможем, Лид, не волнуйся. Правда, Вика?
Три взгляда пронзали через стол.
Конечно, выдавила Вика. Как прижмёт звони.
Лидия расцвела.
Вы настоящие спасители! Пару часов, чур. Только самых крайних случаях. Обещаю!
Гости разъехались почти под полночь. Алексей поддерживал мать под руку на ступенях. Лидия сгрузила засыпающих детей в “Калину”, закричала на прощание: “Спасибо за тёплый вечер!”.
Вика мыла посуду, складывая тарелки так тихо, чтобы не тревожить тишину, за которую они заплатили всё. Алексей обнял её, легко поцеловал в волосы.
Вот видишь, какой у нас теперь дом для всех. И мама довольна, и Лидка хоть улыбнулась. Всё было правильно.
Вика ничего не сказала. Мысли о “когда совсем прижмёт” мучительно жгли. Она знала, к чему это идёт. К “каждый день”, к поглощению мечты сценарию, знакомому каждой второй в русских семьях.
Неделя не прошла Лидия позвонила с утра.
Вик, выручишь? Срочно к врачу, никто не может. Три часа всего, к обеду заеду.
Вика смотрела на рабочий ноутбук. Финотчёт в “Экселе” пылал красным. Заказчик ждёт результат к пятнице.
Лид, у меня сдача…
Да сидят тихо, мультики включишь. Ну, очень надо, Вика, ты же понимаешь!
Матвей и Полина вскоре уже сидели в гостиной. Прошёл обед, детей никто не забрал, быстро стемнело.
Алексей пришёл в шесть. Заглянул дети у телевизора.
О, Лидка ещё не приехала?
Нет, Вика не отвела взгляд от экрана. К обеду обещала, потом написала задерживается.
Ну и что! Алексей взял бутылку “Жигулёвского”, радостно открыл. Свои же детки. Пусть побудут.
Ковёр пропитался соком от Матвея. Памперсы для Полины закончились в рюкзаке запасной был один.
Лидия приехала уже к девяти, сияющая, благоухающая свежесваренным кофе. Измученная Вика оставалась за ноутбуком до трёх ночи чужие дети до сих пор кричали в ушах.
Через четыре дня повтор. Важное собеседование, Лидия сдала детей с порога обратно.
Алексей отсыпался после смены, смотрел футбол. Дядя Стас, сыграй! просил Матвей. Потом, матч, отмахивался Алексей.
Восьмой час Лидия забрала детей.
Через три недели всё превратилось в рутину. Три, четыре, иногда пять раз в неделю. “Редко, только прижмёт” давно осталось в прошлом.
В очередной раз вечером, уже после того, как дети уехали, Вика присела напротив мужа.
Лёша, так больше не пойдёт.
Почему же?
Потому что я не успеваю жить. Я не работаю я вечно за чужими детьми.
Он смотрел нахмурившись:
Ей сейчас тяжелее, ты сама это понимаешь. Муж сбежал, мама больна, за детьми никто. Это же твоя семья теперь.
Вика медленно выдохнула:
Она обещает одно, а получается мы тянем всё на себе. Это не помощь, Лёш. Это…
Это что? в его голосе зазвенел металл.
Она чуть не сказала “наглость”, но промолчала.
Мама сегодня звонила, тяжко продолжил он. Лиду жалко. Одна, весь крест ей нести.
А я?
Ты жена. Мы в одной лодке плывём.
Вика отвернулась к окну. На подоконнике вытянулась рассада. Можно было бы в субботу пересадить…
Спорить бесполезно.
В пятницу вечером Алексей вернулся с работы.
Лида просила завтра малышей взять. Ей на собеседование надо, машину ещё в сервис тащить…
Вика медленно отодвинула ноутбук.
Лёша, не каждую же субботу…
Ну что ты, он снял куртку, достал из холодильника кефир. Всё равно дома сидишь.
Я не “сижу дома”. Я работаю.
Работать можно и с детьми мультики покажи да обедом накорми.
Вика уже не спорила. Всю субботу рассчитывала на рассаду, но утро встретило Лидию в новом платье, с причёской и мейкапом словно на театр, а не к юристу.
Я к пяти приду, максимум к шести! запыхавшись, вбросила детей в прихожую. Вы мои палочки-выручалочки!
Вика получила рюкзак с полупустым пакетом памперсов.
К часу Матвей таскался по дому, Полина скулила обед, пить, гулять… Вика пыталась готовить, но дети как тени вились под ногами.
В два часа Алексей зашёл с улицы.
Как дела?
Проследи, мне надо грядки сделать.
Да, только руки помою…
Она вышла на участок, но через десять минут раздался грохот. В гостиной осколки глиняного горшка с помидорными ростками, Матвей виновато топчется рядом.
Алексей не оторвался от телефона:
Да он сам туда залез, даже не посмотрел на жену.
Вика присела на корточки, собрала разбитый горшок, мокрые комочки земли с нежными зелёными листиками. Это была не просто рассада. Это была надежда.
Тётя Вика, не ругайтесь? Матвей жалобно шмыгнул носом.
Не ругаюсь, с трудом улыбнулась она. Ступай к дяде.
В пять Лидия не приехала, в шесть прислала “ещё немного задержусь”, в семь телефон вовсе стал недоступен.
К восьми во дворе загромыхал “Ленд Крузер”. Из машины выскочила смеющаяся, раскрасневшаяся Лидия в сопровождении мужчины.
Лёш, пока! крикнула она, маша вслед уезжающей машине.
Как прошло собеседование? ровно спросила Вика.
Да это… нормально, перезвонят, Лидия теребила сумку.
А сервис?
Записали на следующую неделю.
В среду сможешь детей взять? почти требованием.
Нет, Вика посмотрела прямо.
Почему?
У меня свои дела и работа.
Лидия попыталась включить обиженную девочку:
Ты же знаешь, как мне тяжело! Думала поддержите, а тут…
Я уже три недели вас поддерживаю. Но я вообще-то не нянька.
Они же не чужие тебе!
Но и не родные. Это твои дети.
Из кухни вышел Алексей.
Что здесь происходит?
Лидия выбрала сторону:
Брат, твоя жена против меня! Я прошу разово она…
Лида, хватит, перебил Алексей устало.
Лидия круто повернулась, гневно хлопнула дверью.
Вика еще долго стояла в тишине, чувствуя что-то между виной и облегчением.
Наутро Алексей сел у окна, обняв жену.
Ну чего ты так?
Я просто больше не хочу. Пусть твоя семья решает свои проблемы сама.
Сестра обиделась… И мама, наверное, тоже.
Им, похоже, только одно и надо чтоб у них под руками была бесплатная няня.
Алексей молча сжал её руку. На подоконнике пустой горшок без томатов. Вика смотрела на него, и впервые за много недель ощутила хоть и не победу, но спокойствие.
Она сказала “нет”. А Лёша услышал. Остальное потом.
