«Этого никто не возьмёт».
В приюте не было отдельных комнат всё было в одной просторной, шумной залой. Слева, вдоль кирпичной стены, стояли клетки для кошек, а справа для собак. Мимо клеток постоянно мелькали сотрудники: ктото нёс пакет с кормом, ктото чистые тряпки, ктото тащил ведёрко с водой, чтобы поправить поилки.
Посетителей тоже было предостаточно. Тихая скромная семья худой папа, худенькая мама и их худой сын осторожно переходили от клетки к клетке, долго разглядывая живых обитателей. Молодая парочка шепталась у кошачьих клеток. Молчаливый старичок с тростью неторопливо обходил собачьи вольеры. И я, только переступивший порог, ошарашенный запахами, шумом и множеством зверюшек.
В первой клетке сидела Бэлка крохотная дворняжка с живым хвостом, яростно теребившая резиновую уточку, не замечая людей. Пару метрах от неё находилась клетка с Данте чёрным, как вороново крыло, псом, глаза которого видели многое. У клетки на корточках улыбалась девушка в ярком пуховике, нежно разговаривая с псом, будто пытаясь подружиться. Слева располагалась настоящая выставка кошек всех пород, цветов и размеров.
На розовой подушке дремала Соня гибкая белая кошка. Порой она приоткрывала жёлтый глаз, внимательно всматриваясь в пришедшего. На прутьях висел Кузьма чёрнорыжий котёнокдомовёнок с огромной головой, тихо пищащий, плюхающийся на спину, медленно топающий в угол, где стояли миски с водой и кормом. Как только я подошёл, Кузьма мгновенно поменял направление и бросился ко мне.
Ты забавный, пробормотал я, просовывая палец сквозь прутья и чешу Кузьму за ушком. Большеголовый недотёпа, зажмурив глаза, мурчит от удовольствия и, словно играя, слегка прикусывает палец.
Мам, посмотри, какой смешной, тихо и с надеждой сказал худой мальчишка, подбегая к клетке. Его родители, подошедши ближе, переглянулись и покачали головами в унисон.
Он крошечный, Егор, прошептала мама. Егор, хмыкнув чтото непонятное, кивнул, бросил жалобный взгляд на Кузьму и пошёл дальше. Я понял, что родители мечтают о собачке, поэтому стараются отвести сына от кошачьих вольеров. Кузьма же был безразличен: он громко мурлыкал, терся то левым, то правым боком, и даже пытался чесать зубы, вызывая у меня улыбку.
А может, этого? обернулся я, заметив худого Егора, замершего у клетки в темном углу приюта. Большой и красивый.
Ой, нет! мгновенно покачала головой его мама. Пойдём лучше к собакам. А этот старый.
Старый, маленький проворчал Егор, вздохнув, и пошёл за родителями к собачьим вольерам. Вскоре его ворчание сменилось смехом, когда они дошли до любимца всех крошечного медвежонка Масика. Тот ковылял внутри клетки, облизывая пальцы, которыми люди пытались его погладить. Даже молчаливый старичок с улыбкой наблюдал за пушистым «увальнем», играющим с мягкой игрушкой.
Но меня заинтересовал самый дальний и темный угол. Кто же там сидел, заставив маму Егора вздрогнуть? Оставив Кузьму, я подошёл к последней клетке и, глубоко вздохнув, открыл её.
На сером одеяльце лежал старый кот обычный дворовый кот, но с достоинством дворянина, чей срок подходит к концу. Он не прыгал, не мяукал, лишь смотрел в пустоту затуманенными серой пленкой глазами и еле слышно мурлыкал. Подойдя, он замолчал, поднул носом и почти человечески вздохнул, затем, опустив голову на худые лапки, закрыл глаза.
Это Арамис, наш старичок, пробормотал я, услышав за спиной веселый мужской голос, и обернулся к его владельцу Борису, веснушчатому парнюработнику приюта.
Что с ним? спросил я, стараясь не тревожить кота.
Ничего. Просто старый, ответил Борис, открывая клетку и подсыпая в миску корм. Арамис, поднув носом, медленно поднялся с одеяльца, шатающейся походкой направился к миске, пару раз врезаясь мордой в прутья. Слепой, совсем ничего не видит, добавил он виновато.
Как он выживал на улице? удивился я.
Не уличный, рассмеялся Борис. Хозяева его сдали, устали ухаживать. Нам его подлечили, а кому старый кот нужен? Даже наша директор Наташа, увидев его, сразу сказала: «Этого никто не возьмёт».
Да, берут молодых и послушных, согласился я.
Если не считать Дашу, кивнул Борис, указывая на клетку с чёрным псом и девушкой рядом. Данте у нас своенравный, вот она и пытается с ним подружиться.
Как получается? спросил я.
Потихоньку. Такие, как он, редко идут на контакт, но Данте именно такой. Как и Арамис, вздохнул Борис. Когда принесли Арамиса, он неделю ничего не ел, сидел и ждал, что его возьмут. Как только ктото входит, он нюхает воздух, машет хвостом, а потом, поняв, что не для него, ложится и грустит.
Вы его в угол прячете, чтобы не нервировать? уточнил я. Борис кивнул, сжав губы.
Да. Жалко его. Каждый раз он поднимается с надеждой, а потом падает и спит почти до вечера. Скорее всего, здесь и закончится его жизнь. Кому нужен старый слепой кот? А вам кто приглянулся? подбодрил он. Я заметил, что вы стояли у клетки с Кузьмой.
Да, забавный такой, улыбнулся я, вспоминая большую голову котёнка.
Он у нас недавно. Дети нашли его на улице и принесли. Наверное, гдето кошка отродилась, а он оторвался. Хорошо, что собаки его не забрали. Мы его привили, от блох избавили, Наташа даже к лотку приучила. Гадить не будет, отшутился Борис, глядя мне в лицо. Так что? Возьмёте Кузьму домой?
Знаете да, беру, кивнул я, глядя на спящего Арамиса, и тихо добавил: Можно ли взять его вместе с Кузьмой?
Серьёзно? удивился Борис. Он задумался, потом покачал головой. У нас обычно можно взять только одно животное. Подождите, я уточню у директора.
Хорошо, кивнул я и, провожая улыбающегося сотрудника, повернулся к Арамису, который, словно понял, что я говорю. Привет, дружок. Пойдёшь ко мне? Я не твой хозяин, но обещаю: корм, воду и большую лапу, которая будет тебя трепать
Я не успел закончить, как Арамис встал, поднул носом, подошёл к незакрытой дверце клетки, которую Борис оставил открытой, и принялся обнюхивать её. Я протянул руку, кот осторожно её понюхал, прижался щекой к пальцам и тихо замурлыкал.
Значит, ответ «да», улыбнулся я, и нежно почесал кота за ушком.
Наташа сказала, что можно, сообщил подбежавший Борис, увидев, как я глажу старика, и сам не смог сдержать улыбку. Похоже, вы нашли общий язык.
А почему его не найти? пожал я плечами. Два холостяка, большая квартира, мелкая еда
Слушайте, а если не секрет. Зачем он вам? Вы понимаете, что Арамис недолго продержится, тихо спросил Борис. Я вздохнул и посмотрел на кота, который, кажется, тоже ждал ответа.
Потому что уходить к радуге надо туда, где тебя любят. А не в холодный приют, где каждый открывающий дверь разбивает кошачье сердце, ответил я. Тихий гудок в груди Арамиса, словно признал правильность моих слов.
Я оформлю бумаги, кивнул Борис и исчез в подсобку, оставив меня наедине со старым котом. Всё оставшееся время мы молчали: я гладил его за ухом, а Арамис тихо мурлыкал, глядя мне прямо в душу своими серыми, затуманенными глазами.
*****
Вечером, лёжа на диване, я смотрел телевизор, а на груди устроился маленький пушистый комочек Кузьма. Его шерсть всё ещё хранила пыль с тех укромных мест, куда моя холостяцкая рука не дошла. Он сладко посапывал, иногда выпускал коготки и жёг мою грудь.
Рядом, у левой ноги, на сером одеяльце спал Арамис. Старый кот свернулся клубочком, но его лапа лежала на моём бедре, будто боясь, что я исчезну, как и его прежние хозяева. Стоило мне пошевелиться, как он мгновенно поднимал голову и принюхивался. Спокойствие приходило только, когда я ласково гладил его по голове и шептал, что рядом.
Когда я вставал и шёл на кухню ставить чайник, Арамис, иногда врезаясь в угол, следовал за мной, а за ним, как маленький хвостик, шёл Кузьма. Через время он «привык» к квартире и, не задев ничего, научился проходить к своей миске с водой и кормом.
А когда я уходил на работу, оба кота провожали меня. Арамис, казалось, не шевелился, когда я уходил, но, подождав меня, нюхал воздух, лизал протянутую руку и возвращался к своей лежанке. Ночью они спали со мной: Кузьма, положив пушистую задницу на мою подушку, а Арамис, рядом с левой ногой, положив худую лапу на бедро. Я знал, что однажды Арамис уйдёт. Пусть он уйдёт туда, где его любят, а не в холодный приют, где каждый хлопок двери разбивает старое кошачье сердце.
