Серёж, эти коты жили тут ещё давно, задолго до того, как мы с тобой познакомились. Почему это я должна их куда-то деть? ледяным тоном сказала мне Катя. То, что ты предлагаешь, как по мне, называется предательством
В маленьком городке на окраине Ростова-на-Дону я жила с детства. Летом дворцы резных тополей закрывали улицы тёмной зеленью, а во дворах с самого мая благоухали георгины, пионы и сиреневые кусты. В такой атмосфере, насыщенной сладковатым запахом цветущего луга, часто задумываешься: что действительно ценно, ради чего стоит жить, кого нужно беречь.
Мамы у меня не стало ещё в начальных классах, и с тех пор меня воспитывала мамины родная тётя Мария Павловна. Судьба не баловала её: после тяжёлой болезни у неё осталась лёгкая хромота, про мужа в её жизни речи не было, а вся нежность и любовь, которую она не смогла подарить кому-то другому, достались мне. Я звала её «мама Маша», и была ей благодарна так же, как собственной маме.
Мама Маша, привет! Я дома, разносился мой звонкий голос после школы, потом после занятий в колледже.
Катечка, родная! Как дела?
Мама Маша рано научила меня читать и приучила мыслить самостоятельно: вечерами она читала вслух сказки о животных и птицах, о жизни рек и деревьев. Это стали наши с ней душевные ритуалы, светлые минуты в уединённой жизни.
Когда мне было лет двенадцать, в один из дождливых осенних дней я подобрала на дворе скулящего котёнка.
Мама Маша, он такой несчастный замёрз, один, слёзы дрожали в моём голосе.
Катенька, пусть живёт у нас, прижала меня к себе Мария Павловна.
Так у нас появилась первая кошка Дуся. Спустя несколько лет уже сама Маша принесла с работы ещё одного малыша.
Представляешь, Катя, кто-то выставил коробку с котятами прямо под дверь школы. Мы с коллегами каждого разобрали, устало рассказывала она вечером.
У нас теперь две! радостно обняла я новую жизнь.
Дуся вначале фыркала на новенькую, потом всё же подошла, обнюхала и аккуратно перенесла на диван, начав вылизывать крошку, словно мать.
Годы шли. Я всё больше заботилась о маме Маше: брала на себя уборку, готовку, покупки на рынке. Я знала все таблетки, которые ей нужны, помнила имена врачей и всегда шла с ней к доктору. Мы читали, обсуждали кино и играли в лото по вечерам проще и радостнее жизни не придумаешь.
Потом в моей жизни появился Серёжа познакомились мы на книжной ярмарке. Я ничего не стала таить, сразу открыто рассказала о котах, о маме Маше. В первое знакомство Мария Павловна испытала тревогу слишком холодным, как ей показалось, был Серёжа. Но уговаривала себя: «Просто я переживаю за Катку, ревную её»
Я всё равно переехала к Серёже сняли скромную однокомнатную в центре. Но к маме Маше ездила стабильно: по вторникам и субботам. По субботам звала Серёжу, но тот находился причинами и не ехал.
Катя, ну что мне делать с твоими котами? Они линяют, воняют, сидят всюду Как ты там вообще жила?
Серёжа морщился, а я смеялась:
Серьёзно, Серёж? От них столько радости! Они гоняют клубки, мурчат на груди, а ночью согревают
Катя, ты взрослый человек. Зачем тебе эти кошки вообще? ворчал он. Ладно, потом поговорим.
Со временем мама Маша стала хуже себя чувствовать. Мне пришлось забегать к ней почти каждый день после работы. Я предлагала Серёже переселиться к ней там тише, зелени побольше. Серёжа категорически сказал «нет». Я разрывалась между работой и домом.
Дела множились: прачка почти каждый день, уборка с хлоркой. К квартире прилип запах старины, боли, лекарств стало ясно: недолго осталось
В тот рассвет, когда мама Маша ушла, я была рядом. Мы долго разговаривали, потом я читала книгу, как в детстве. Свет ночника, коты рядом, последний раз я уснула с ощущением, что всё хорошо.
Разбудил меня звон птиц через форточку. Я зайдя в комнату, сжалась от боли:
Мама Маша родная
Кое-как позвонила Серёже:
Серёж мамы Маши нет, сквозь слёзы прошептала я.
После похорон в душе будто дыра выросла не стало родного человека. Я убирала комнату и набрала взглядом конверт на столе: завещание на квартиру и письмо.
«Моя дорогая Катечка!
Я знаю, тебе теперь очень непросто. Я всегда была рядом, а теперь уже не смогу ни прижать, ни погладить. Ты осталась одна.
Но ты моя девочка, и я тебя люблю навеки. Ты теперь хозяйка здесь, в своей квартире. Пусть старая, но своя, только твоя.
Катенька, у меня к тебе просьба одна береги моих старушек. Дуся и Милка, у них теперь осталась только ты.
И обязательно будь счастлива! Люблю тебя.
Твоя мама Маша.»
Я раз за разом перечитывала эти строки, прижимала кошек, приговаривала нежности они были мостиком к той, кого уже не вернуть.
Я решила переехать жить в дом мамы Маши: наводила порядок, перестирывала ковры, делала всё возможное, чтобы обжиться и взять жизнь заново в свои руки ради себя и ради кошек.
Серёжа отказался:
Послушай, Катя, давай пока поживём отдельно. Не могу я у твоих бабушкиных кошек и дух, и шерсть, и запахи эти У тебя характер жёсткий, давай сама.
Было обидно, но печаль была сильнее всех других чувств.
Постепенно возвращалась к себе играла с котами, меняла шторы, мыла окна. С Серёжей встречались всё реже, и каким-то образом жизнь стала спокойнее.
Однажды кто-то позвонил в дверь.
Серёжа? Заходи, улыбнулась я.
Я по тебе скучал! Слушай, как уютно стало! Запаха нет Ты наконец избавилась от кошек?
Я резко отступила:
В смысле избавилась?
Ну это ж бабушкины кошки! Помнишь, как раньше тут пахло? Зачем тебе этот балласт?
Я только холодно посмотрела:
Эти коты были здесь до тебя. Почему я должна их кому-то отдавать? Для меня они семья.
Ты не глупи, Катя, у нас отличная квартира! Современный ремонт бы сделали без котов. Я даже могу немного гривен дать на их приют. Пусть их заберут!
Ты хочешь купить мою память? Не получится. Они нужны мне так же, как я им. Ты не поймёшь
Подумай время идёт! Надо карьеру строить, семью, детей заводить ты же взрослая!
Серёжа смотрел на меня с недоумением, будто тщательно разложил свою логику: коты мешают убрать, жизнь наладится. Для него это просто животные: старые и бесполезные. Для меня же единственная, невидимая, прочная связь с любимой мамой Машей, с моим прошлым, с тем домом, где я училась быть счастливой.
Я вдруг поняла, что не хочу и не могу терпеть давление, холодные «правильные» требования. Там, где начинается ультиматум, заканчивается любовь.
Как можно думать о детях, когда любимый человек требует выкинуть тех, чью жизнь ты с кем-то когда-то спас, и кто теперь твоя семья?
Серёжа, уходи, пожалуйста. Мне сложно, я не готова принимать такие условия. Я ещё не отошла от ухода мамы Маши
Сам ухожу, буркнул он, захлопнув с треском дверь. Коты вспорхнули на диване и прижались ко мне.
Больно и почему-то легко. Я села рядом, уткнулась лицом в их тёплый мех:
Мои золотые, не отдам! Никому не отдам, слышишь, мама Маша? Никому!
Через несколько дней я встретила Серёжу во дворе, но, махнув рукой, прошла мимо, не обернувшись:
Нет, Серёжа! Я остаюсь с котами!
И эта дверь в прошлую жизнь захлопнулась за мной навсегда.
Коты прожили столько, сколько им было суждено. Их каждое мурлыканье, каждое вздох были тихой памятью о маме Маше, о моём детстве, о доме.
Семья не только люди, с кем у нас общая кровь. Это те, с кем у нас общая забота и нежность, кто нужен тебе не меньше, чем ты им дан.
Там, где живёт верность и любовь, нет места предательству. Там, где тихо мурчит кошка всегда тепло, даже если за окном зима.
