**КАК ЧЕМОДАН С ОТОРВАННОЙ РУЧКОЙ…**
– Толя, больше не приходи ко мне. Ладно? – тихо попросила я.
– А в чём дело? Сегодня не заходить? – не понял он.
…Было раннее утро, Толя уже стоял в прихожей, торопясь на работу.
– Нет, вообще не приходи, – уточнила я.
– Хм… Что случилось, Алина? Ладно, днём позвоню, – он наспех поцеловал меня и умчался. Я закрыла дверь, вздохнув с облегчением.
…Давно копилась во мне эта фраза. Трудно было её выговорить. Толя стал почти родным.
Этой ночью я была страстной, будто прощалась. А он ничего не почувствовал, лишь удивился:
– Алиночка! Ну ты сегодня огонь! Королева! Оставайся такой всегда! Люблю тебя, лапочка!
…Когда-то мы дружили семьями: я, мой муж Серёжа, Толя и его жена Соня (так он ласково называл свою Софью).
Молодость была бурной, весёлой, беззаботной. Признаюсь, Толя мне всегда нравился. Если покупала платье или туфли, втайне думала: а ему понравится? Соня была мне подругой.
Сколько всего мы пережили вместе – не перескажешь. Я знала, что Толя ко мне неравнодушен, но дистанцию мы держали. На встречах он обнимал меня и шептал:
– Алин, как же я соскучился!
Вообще, если семьи дружат, симпатии неизбежны. Кто-то кому-то нравится, кто-то влюблён в чужую жену. Потому и дружат – пока недосуг. Не верю в дружбу мужчины и женщины. Рано или поздно они «додружатся». Как спичка у стога сена – рано или поздно всё вспыхнет. Бывают исключения, но редко.
Серёжа сладко облизывался, поглядывая на Соню. Я не раз замечала и давала ему подзатыльник.
Он отшучивался:
– Аля, не бери в голову! Мы же друзья!
А потом, смеясь, добавлял:
– Кто в гробу, тот не грешен…
В Соне я была уверена – за границу не шагнёт. А вот мой Серёжа любил ходить «по чужим ягодам». Потому и развелись через двадцать лет. Он женился на одной такой «ягодке», когда та заверещала о наследнике. К тому времени наши дети уже выросли и разлетелись. Собрала ему чемодан и отпустила с миром.
«Вот оно, женское одиночество», – сначала убивалась я.
Толя с Соней часто заходили, жалели. Но я не страдала. Хотя праздники возненавидела – в пустой квартире бродила, как тень. В такие дни одиночество особенно гложет.
…Через три года Толя овдовел. От смерти не уйдёшь. Соня долго болела и перед кончиной завещала мне мужа:
– Аля, присмотри за Толей. Не хочу, чтоб он достался кому-то. Ты ему всегда нравилась – я знала. Живите вместе.
Он отгоревал, поставил жене мраморный памятник, цветы посадил. Потом стал ко мне захаживать. Я принимала его с душой, грела заботой. Нам было о чём вспомнить, посмеяться, погрустить.
…Много дорог прошли вместе. Но со временем я стала уставать от этой связи. Раздражалась по пустякам, цеплялась к словам. Всё не то: запах чужой, постель холодная, шутки плоские. Казалось, он говорит,