Хорошо устроиться
Златочка жила, как говорят, «по ровной колее», шла по бесконечной, почти выцветшей улице, голову опускала, будто грузом её была мысль, что нет у неё ни заслуг, ни гордости. Внешность её была обычной, ничем не бросающейся в толпу.
Иван, её супруг, часто повторял, что у Златы всё простое. Красоту её, как будто, давно перестали замечать в её собственной памяти.
Когда-то Златочка была одной из самых ярких студенток института: хрупкая, очаровательная, с костяными чертами, но в то же время с широкой душой, как у её бабушки Марфы женщины из глубинки, крепкой, будто вырезанной из берёзовой кора, наследницей сельского бытия, откуда нельзя было избавиться, даже если душа стремилась к науке.
В крови Златы смешались гены её отцов интеллигентов, инженеров и литераторов, получивших высшее образование, и гены её бабушки, которые придавали ей прямой нос и плечи, слегка покатые, а ноги не для резиновых сапог, а для быстрой ходьбы по городу, словно у Анны Власовны, провидца, всю молодость пробывшей в седле, но теперь уже «городскими» ногами.
Так родилась Злата красивая, тихая, стеснительная, но в этом тоже был свой плюш. Бабушка Марфа часто раскрывала рот, как будто собиралась выплюнуть кучу замечаний, от которых уши скручивались в трубочки, ругая всё вокруг. Ольга, мать Златы, тоже сначала пыталась вести себя так же, пока не прикусила язык и не нашла покой в их уютном многоквартирном доме, где соседями были учёные и академики ктото не согнулся, а ктото вылетел.
Ольга успокоилась, а Злата стала ещё молчаливее.
Вырастите девочкутерпилу! рычала бабушка Марфа, выскребая старые галоши, потерявшие когдато блеск, И ты, Златочка, сдохни! Пустая степь, полынь и всё! Куда ветер подует, туда и клонитесь! А где же наша Михайловка, а? Зять, ты её не знаешь?
Фёдор, отец, прятался от запахов чеснока и «Беломора», проводя часы в кабинете, пока Ольга на кухне поливала маму чаем и слушала рассказы о её жизни.
Баба Марфа никогда не спешила. Сначала детально обсуждала новости села, соседей, конфликты, потом переходила к огороду, урожаю, а затем громко звала внучку, прячась за стеклянной вставкой в двери.
Злата робко выглядывала, глядя на мать, та отворачивалась. Фёдор не приветствовал тещу, хоть её огурчики в водке были известны. Он хотел, чтобы Злата сократила общение с бабушкой. Ольга же часто помогала Злате, когда та тяжело болела пневмонией, и в тот момент приехала Анна Власовна, уехавшая зимой с ребёнком в шубе на машине председателя.
Фёдор потом крикнул, что не стоило пускать её, но Ольга успокоила его. За городом и при хорошем питании Злата быстро поправилась, обнялась с матерьюгостем и, вздыхая, словно успокоилась.
Баба Марфа обладала какойто силой, крепкой, как кулак, пронизывающей сознание, высвечивая то, о чём Ольга боялась думать. Зять её боялся.
А зачем я вас не приветствую? Я же на свадьбу вложила хорошие деньги! А красивой речью я не владею, это моя беда! громко сетовала Марфа, угощая внучку шоколадкой «Аленка».
Злата кивала в знак благодарности, но не ела, ставя её на стол.
Детка, откуси! настойчиво предлагала Марфа, но Ольга удерживала её.
Фёдор не разрешает сладкое перед ужином, это у них не принято шептала она, и эти слова заставляли Ольгу краснеть.
Бабушка Марфа никогда не становилась хозяйкой, лишь скрытно наблюдала, если к мужу приходили гости, накрывала стол и кивала, молчаливая.
Через время Анна Власовна перестала терпеть находиться у зятя в доме, после нескольких ссор она перестала приходить, звоня лишь в редкие часы, когда Фёдор был дома, слыша голос Златы.
Как ты там, милочка? Не приезжаешь, не навещаешь шептала Марфа, вытирая слёзы платком.
Всё нормально, бабуля, я учусь в институте, сегодня выходной, мама в поликлинику, папа на работе, отвечала Злата.
Для неё мир был прост: отец умный, образованный, мать простоватая, грызёт семечки, сплювивая в ладонь, что раздражает отца, и он вынуждает её сидеть на балконе, говоря:
Сиди там, если не можешь понять, как это отвращает!
Мать сидела в халатике, плюя шелуху, благодарная Фёдеру за любовь и спасение из деревни.
Ольга училась в педагогическом училище, Фёдор увидел её на танцах в парке культуры, влюбился, и в результате появилась Злата.
Злата завершила институт, выбрала педагогическую стезю, но, как мать, не нашла работу, вышла замуж за Ивана. Иван был проще отца, но тоже интеллигент, хотя в её юности популярными были стильги.
Иван оказался ретроградом, в пёстрых костюмах не ходил, читал классику, тяжёлую философию, и Фёдор, зная его по проектам, одобрил брак.
Злата переехала к мужу, который жил с родителями в трёхкомнатной квартире. У Ивана была старшая сестра, уехавшая «на запад». Родители Ивана были уже стары, передали управление домом невестке, и сказали сыну увезти её и отца на дачу.
Плодоносите, как Бог даст. Достаточно! проголосила она, Не хочу здесь жить, две хозяйки наша кухня не выдержит. И ушла.
Квартира была заполнена тёмным деревом, «принадлежностями»: простыни, наволочки, полотенца, бесконечный хрусталь, тусклые лампы, замурованные окна. Всё это казалось Злате унылым.
Хотела бы она сменить шторы, мебель, но это оказалось дорогим и ненужным. Иван жил спокойно, его мать готовила манку, а теперь её заменяла Злата, желая угодить и не отказываться.
По выходным Иван жарил яичницу в трусах, не тратя деньги. Злата, испугавшись, проверяла часы, сомневалась, будет ли муж дома. Чаще всего они сидели дома, Иван не ходил в театр, не водил Злату, экономя.
Эта бережливость проявилась не сразу. Пока встречались, Злата думала, что Иван крепкий хозяин, а жена соглашается. Иван, интеллигент из «низов», хотел, чтобы их фамилия прославилась.
Он был научным сотрудником, почти сорок лет, с готовой диссертацией, но не успевшим её написать.
Ну что тебе, Грозный! воскликнула Анна Власовна, слыша новости от Оленки, Зачем ему она? Нормальных мужиков полно!
Ты не понимаешь, мам! Златочка сделала хороший выбор: квартира в центре Москвы, профессия Ивана значима. Женщина должна хорошо устроиться, даже если это звучит низко. А скупость это из семьи.
Анна Власовна обиделась, ведь деньги она не растранжиривала, а Ольге давала всё нужное.
Когда дочка собиралась поступать, Анна Власовна отвела её в ателье, сшила самое модное платье, где она познакомилась с Фёдором.
С тех пор они не звонили и не навещали друг друга.
Златочка и Иван жили. Страсть Ивана быстро угасла, он считал ласки пустой тратой сил, а разница в возрасте делала романтику невозможной.
Злата принимала всё как должное: муж любит, мама хвалит её выбор.
Муж быстро понял, что её зарплата тоже попадёт в его «кубышку», и стал настоять, чтобы она работала и повышала квалификацию, а значит, и доход.
Злата устроилась учительницей, любила детей, приходила домой уставшей, садилась за стол, а Иван лежал в комнате, читая, ожидая ужина.
Она подавала еду, мечтая о конце вечера, пока Иван выпивал рюмку водки и философствовал, считая, что знает всё о воспитании, лечении, строительстве, и что Злата ничто.
Когда ты перейдёшь в РОНО или как там ваши конторы, поддразнивал он, тебе даже няней в сад станут!
Вань, я беременна. Не надо, мне плохо! воскликнула Злата.
Иван замер, будто не зная, откуда берутся дети, и сказал:
Ну не Мы вроде пробормотал он, пытаясь всё просчитать.
Это сейчас не время, Злата! бросил он, посмотрев на её живот. Приготовь кофе, попроще, на месяц хватит. И завтра в консультацию, решим.
Злата, глядя на него исподлобья, почувствовала тошноту и рвотный рефлекс на его коленях.
Иван оттолкнул её, ругался, громко в ванной, пока мыло скользило из рук. Когда вышел, всё было на месте: мелочи, тетрадки, бумажки, но её исчезла.
Он стоял, задумчиво куря, потом сел, выпил стакан воды с спиртом, включил телевизор и снова слушал погоду, которая, как всегда, врет.
Злата родила сына Кирюша, худенького, как сказала бабушка Марфа, «скрипач», всегда высокий и тонкий.
Ольга сидела с внуком, пока Злата работала, а Фёдор, расчувствовавшись, таскал Кирюше машинки и солдатиков.
Пап, ему полгода! смеялась Злата.
И что? Сейчас продают, надо брать! отмахивался Фёдор, раскладывая игрушки.
С Кириллом в семье началась новая, пока неведомая жизнь. Приходила Анна Власовна, Фёдор возвращался с работы, Ольга шила внуку одежду, ведь она училась в школе домоводства. Иногда Иван приходил, топаясь у входа, пока Злата укутывала Кирюша, а потом шёл гулять с коляской.
Не долго только! И шапочку проверяй, уши береги! наставляла бабушка Марфа.
Иван заикался о закалке, будто это его ребёнок, и кивал, пока живёт с родителями, устав от советов, а рядом Анна Власовна.
И не сопи мне тут! ворчала бабушка, запирая дверь.
Что, бабуль? тихо спросила Злата.
Я хочу, чтобы всё было хорошо у всех. Как думаешь, будет? посмотрела она снизу вверх.
Понятно, вы всё прячете, как фиги! ответила Злата.
Не надо, баба Аня пробормотала она.
А чего не надо? крикнула Марфа, указывая на проходящего Сашу, статного парня в клетчатой рубахе. Саша хоть и не профессор, но лучше твоего Вани, с душой, песни поёт!
Ложись, постелено уже! завершила она разговор, и Злата замерла, не упомянув ребёнка.
Я слепа? Да, по тебе сразу видно, глаза пожала Анна плечами. Правнуки это хорошо. Вырастим!
После ужина убрали посуду, Злата снова села за стол, положила на скатерть руки, посмотрела на обручальное кольцо тонкое, «чтоб не дорого», как сказал Иван, и сняла его с пальца.
Закрыла глаза и снова стала ребёнком: пила молоко из соски, которое принесла соседка, внутри тепло и нежно.
Через четыре дня Иван приехал забрать жену, устав отвечать на звонки, в день её зарплаты, когда ей, конечно, не выплатили.
Разбив дверь в калитку, Иван вошёл в двор, осмотрелся: парник стоял не там, грядки лучше разместить иначе, лампа на крыльце блеснула, электричество жжёт.
Злата! Собираться, домой пора! крикнул он.
Откудато высунулась румяная Марфа, встретив гостя холодным взглядом.
Не запылилась? спросила она громко.
Позовите мою жену, рычал Иван.
Она спит, пока здесь будет.
Вы вы запаниковал Иван. Кольцо верните! Я его покупал!
Марфа фыркнула, исчезла за шторой, потом бросила кольцо на тропинку, где оно скользнуло в траву.
Иван встал на колени, стал искать, нашёл, посмотрел на улыбающуюся бабушку.
Получил? Хорошо. Теперь прощай, дружок, спим с обеда. Всё.
Он закрывал окно, задернул шторы, чувствуя, как соседижильцы смотрят из окон, хотел крикнуть чтото грубое, но вспомнил, что скоро будет кандидат наук, диссертация уже почти готова, и не стал ругаться.
Так они быстро и тихо развелись. Злата собрала вещи, Иван помог её унести к такси, объяснив соседям, что это временно, ради ребёнка.
Позже Иван пришёл в пустую квартиру, сел за стол, выпил рюмку спиртного с водой, включил телевизор, где шла погода, снова враньё.
Злата родила Кирюша в срок, худенького, как говорила Марфа, «скрипач». Ольга сидела с внуком, пока Злата работала, Фёдор таскал ему машинки и солдатики.
Пап, ему полгода! смеялась Злата.
И что? Сейчас продают, надо брать! отмахивался Фёдор, раскладывая игрушки.
С Кириллом в семье началась новая, пока приходила Анна Власовна, Фёдор приходил с работы, Ольга шила внуку одежду, ведь она училась в школе домоводства. Иногда Иван топал у двери, пока Злата укутывала Кирюша, а потом шёл гулять с коляской.
Не долго только! И шапочку проверяй, уши береги! наставляла бабушка Марфа.
Иван заикался о закалке, будто это его ребёнок, и кивал, живя с родителями, устав от советов, а рядом Анна Власовна.
Не сопи мне тут! ворчала Марфа, запирая дверь.
Что, бабуль? тихо спросила Злата.
Я хочуИ в том молчаливом шёпоте ночи Марфа, словно растворившись в тени, прошептала Злате: «Пусть каждый рассвет будет новым началом, а память о прежних грёзах останется лишь лёгким ароматом утренней росы».
