Ох, я бы так не смогла, честно. Человек ведь совсем в овощ превращается… С ума, наверное, можно сойти с такими лежачими. Их ведь в пансионат надо сдавать, другого выхода нет! И не смотри так на меня, Люба! Чего нянчиться? Вот животных же усыпляют и ничто, никто не переживает. А мы тут все такие добрые, прям святые. Вон, слышала, в каких-то странах стариков вообще на гору выносят и там оставляют. Антонина хотела что-то ещё добавить, но Люба её резко остановила:
Тонь, ты бы язык свой придержала! Ты понимаешь, что говоришь это же мама наша! Какая ещё гора, ты в своём уме?
Во-первых, дорогая, мама не наша, а ваша. Это свекровь моя, а не родная мать. Согласись, разница есть. Во-вторых, даже если бы была моя я бы давно расставаться решилась бы, когда человек вот так превращается в обузу… Ну ладно, малышей нянчить. Они ведь прелесть, смеются, радуются! А тут взрослый, а беспомощный и… запах ведь какой! Безнадёжно всё. Кстати, по поводу жилья что теперь с квартирой матери? Раз ты её себе забрала, квартира-то пустует. Я считаю, надо её продать, пока цены держатся. Нам с Васькой на учёбу деньги нужны, Петька жениться собрался. Нам важнее. А твоя дочка ещё мелкая, когда она вырастет? Вот если бы ты смогла отписать квартиру брату и не договорила Антонина.
Любонька! Любочка, где ты, доченька? прокричала мама из комнаты.
Всё, иди, Тоня. Видишь, мама проснулась, Люба подтолкнула свояченицу к двери.
Голова гудит, спать не могла уже трое суток, мама совсем плоха. Только одна думка вертелась в голове: а вдруг мама услышала весь этот разговор? Как же стыдно!
Зашла в комнату. В доме духота, надо бы окно раскрыть, но мама всё время мёрзнет, дрожит. Замотала её в тёплую шаль, подошла ближе. Мама попыталась подняться, волосы пригладила привычным жестом. Руки её натруженные, крупные, но кисти тонкие, с венами причудливыми. Глаза куда-то вдаль, в одну точку. Зрение почти нет врачи говорят, что на одном глазу может немного вернуться, но Люба уже не верит. Поменяла бельё, накормила, мама свернулась калачиком и заснула. А Люба бегом к врачу. Совета спросить, пожаловаться. Голова тяжёлая, ни сна, ни покоя.
Всё врачу выговорила и улучшений нет, и устаёт сильно. Врач взрослый, с бородкой, сидит бумаги заполняет, очередь нескончаемая. Усталым взглядом на Любу посмотрел.
Тяжело, понимаю. Вас много таких. Врачей мало. Если бы был эликсир какой, я каждому бы наливал и очередей не стало бы, усмехнулся он.
Какой эликсир? Разве такое есть? спросила наивно Люба.
Эликсир молодости. Что ж вы печалитесь сразу? Всё просто. Вы устали, а ваша мама, разве жалуется? Помните, как в детстве болели? Мама же ночью к вам поднималась, носила на руках, поила чаем с лимоном, морсы из брусники на ночь приносила? сняв очки, посмотрел доктор.
Память услужлива всплывают картинки: маленькая Люба с температурой, а мама две ночи не спит, бегает, обтирает, ягоды где-то ищет. На улице уже ночь, а она уходит и приносит то, что надо. А потом с утра на работу. Всегда работала на двух-трёх работах ради дочери. Всё лучшее для любимой.
Вспомнился декабрь: стояли у витрины, платье серебристое такое мама с восхищением на него смотрела. А потом раз! и пошли дальше, Любе покупать пальтишко и ботинки, себе мама ничего так и не взяла. Был ещё красивый торт, почти весь Люба сама съела, маме только крем достался. А мама прижала к себе: «Ничего, доченька. Прорвёмся, ещё торт себе купишь».
Дети вырастают, забывают, сколько сил у родителей ушло. Вот вы маленькой были и мама поднимала. А теперь она такая же беспомощная. Ну так что теперь её бросить хотите? строго спросил доктор.
Нет, нет… Я просто… Вы уж простите… Люба вмиг покраснела и выбежала с приёма.
На улице дождь, по лицу слёзы. Что она творит? Как это не станет мамы? Ведь не может без неё, хоть сама взрослая, дочь растёт… Всегда ждала, что вот всё закончится, и она приползёт к маме. Только мама утешит, подскажет. Позвонил телефон Яшка, брат.
Чё тебе? Тонька уже была? Квартиру? Да заберите вы всё, хоть прямо сейчас! Мама-то тебя всё спрашивает, волнуется о тебе а ты вообще думаешь о ней? Когда ты болел, кто за тобой ходил, забыл? Люба бросила трубку в сердцах.
Пришлось идти в магазин: мимо витрины идёт платье висит, словно то, из детства. Люба улыбнулась, купила его не себе, конечно, маме. Мама стройная, платье будет впору. По пути схватила торт бело-розовый, из детских воспоминаний. Мама глазом не увидит, но расскажет ей, какой красивый торт и подарок как для принцессы.
Домой почти бегом; открывает дверь слышит: Танечка песню поёт, рядом с бабушкой сидит, по головке гладит, та улыбается.
Любонька пришла! Иди, родная, хоть поспи. Я тебя совсем замучила, мама руку тянет, ищет взглядом.
Ком внутри, не продохнёшь… Испытания даются не просто так, но не все их достойно проходят, вот и она чуть не сдалась.
Мамочка! Люба уткнулась в её руки, горько всплакнула.
Пока живы родители всегда чувствуешь себя ребёнком. Неважно, сколько лет 20, 40, 60. Всем нужна мама.
Мам, вот, платьице тебе купила помнишь, из витрины тогда, серебристое. И торт! Сейчас нарядимся да чай попьём. Красавица у меня будешь! стала распускать волосы маме.
Нарядили, Танечка духи принесла, губки подкрасила, чайник поставила. Вспоминали, полдня бесцельно болтали. Люба сидела, смотрела: мамочка такая хорошая, спокойная, кроткая. Такие лица уходят вместе со своим поколением. Сколько бы ни было больно, ни разу не пожаловалась.
Вдруг стук в дверь. Яшка с порога: цветы и ананас.
Зачем ананас-то притащил, Яша?
А мама у нас, помнишь, когда-то хотела попробовать, а не позволили себе. Вот я теперь… если хочешь, хоть каждый день буду ананасы приносить. Прости, Люба, и на Тоньку не сердись, пусть мама живёт как можно дольше! Метры мне не нужны. Пусть к тебе переберётся, а мы будем ходить на пироги!
Зашёл, платье на маме хвалит, а она заливается, смеётся, как будто не болеет совсем.
Дни полетели по-другому. Как только Люба представила реально вот не станет мамы, и что останется? Она стала бороться за каждый день, за каждую улыбку.
Всё время боялась: приду нет мамы. Нет! Я теперь никуда. Купаю, причёсываю, ласкаю только бы жила, неважно как! говорила всем.
Старалось покрепче держаться, смешить маму, каждый день маленький праздник устраивала. То шары с Танечкой надуют, то караоке затеют. Мама песни любит, поёт весело и чисто. Даже подпевать начала!
Любочка, а на тебе что, желтенькое? спросила однажды мама.
Люба чуть не уронила тряпку у неё было новое жёлтое платье в цветочек. Ты ведь видишь? Господи, счастье-то какое, мамочка! бросилась обнимать.
Мама сама пошла по комнате, сначала по стеночке, потом уверенно. Люба к себе в квартиру её больше не отпустила пусть вместе, так спокойнее.
Жить будем втроём: я, ты и Танечка. Ты же меня пирогам учить хотела, вспомни! А у меня всегда неудача с выпечкой. Яшка обещал заглянуть! целовала маму.
Брат пришёл мощный такой, почти два метра, сам маму на руки, во двор вынес, на лавку посадил. Люба залюбовалась: мамочка аккуратная, в новом пальто, в красивой шапке, как куколка…
И впервые в душе у неё стало спокойно. Один шаг, другой всё поправимо, всё достижимо. Только бы мама жила. Главное слышать её голос каждый день. Потому что мама это и солнце, и вода, и жизнь.
Что тут сказать? Пусть сердца матерей бьются как можно дольше. Пусть чаще получают сюрпризы и заботу, пусть получают цветочек в дождливый день, новое платье, пусть даже и некуда надеть любая женщина его оценит. И самое главное чтобы слышали при жизни: «Я тебя люблю, мамочка. Только будь всегда рядом! Ты лучшее, что у меня есть!».
