Всё, хватит! Решай: либо я, либо твой брат со своей толпой! Ты, Витя, вообще страх потерял. Сперва весь табор родственников на мою голову, теперь ещё девицы какие-то. Хорошо устроился!
Лена стояла посреди их спальни, дрожащими руками сжимая в пальцах чужой капроновый чулок, который только что вытащила из-под кровати. Доказательство было ясным как день: это точно не её вещь.
Виктор, вместо извинений или раскаяния, только засопел и покосился в сторону прихожей, будто Лена была виновата сама.
Лена, ну не закатывай истерику, раздражённо сказал он. Саша у нас в гостях, он тебе почти родня. Девушку раз привёл, ну и что? Тебе жалко что ли?
Жалко ей не было. Она чувствовала глубокую брезгливость, будто влезла в грязь в любимых новых сапожках.
Она сразу заметила, как вертят глазами Виктор, ищет поддержки у брата. А Александру, его брату, и пальцем шевелить не хотелось.
Это мой дом, и я не хочу тут видеть посторонних, ледяным голосом произнесла Лена, с трудом сдерживая себя. И твоего брата в том числе. Пусть свою квартиру покупает и там устраивает, что хочет. А мою пусть освободит.
Виктор удивился, будто впервые слышал такие слова. Хотя для Лены это было лишь вопросом времени.
Вася, давай сваливаем, лениво отозвался Александр из гостиной. Найдём малосемейку и без мозгоедства. Женщина с возу кобыле легче, сам знаешь.
Виктор воспринял эти слова как сигнал, тут же с шумом выдернул спортивную сумку и начал в неё запихивать джинсы, майки, треники, зарядки, бельё.
Еще пожалеешь, Лена, пробурчал он на прощание. Кому ты ещё нужна, кроме меня…
Хлопнула дверь, в серванте зазвенели фужеры.
Лена осталась одна в осиротевшей, звенящей тишине. Она села на кровать, все ещё сжимая неподъёмно тяжёлый, шелковистый чулок, словно решая, где она потеряла контроль. В какой же момент уютная бабушкина однушка превратилась в проходной двор?
Два года назад Лена познакомилась с Виктором. Такие разные: она тихая, скромная, с трудом сходилась с людьми; он балагур, активный, лёгкий на подъём. Хоть оба были студентами, Виктор подрабатывал развозчиком суши и красиво ухаживал: дарил шоколадки, читал стихи, даже водил в кафешки. Для скромницы Лены это казалось верхом ухаживаний.
Съехались почти сразу, Виктор произнёс навязчивое: «Не могу без тебя, Леночка. Засыпать и просыпаться хочу только с тобой». Лена растаяла. Потом правда всплыла: его выгнали из съёмной за шум, срочно нужен был угол. Лена оправдала его: ну, у всех бывают тяжёлые времена.
Поначалу жили в своём уютном микрокосме. Лена по утрам бежала в институт, вечером репетиторствовала, чтобы наполнить полки холодильника; Виктор тоже что-то привносил в бюджет. Но через пару лет в их жизни появился ещё один житель.
«Виктор, ты говорил, что брат в Москву поедет поступать может, пусть останется у нас на время?» наивно предложила Лена.
Тогда она не знала, что Александру так понравится их гостеприимство, что он будет наведываться всё чаще, пока окончательно не останется ночевать. Лена, воспитанная русской широтой души, всегда накрывала на стол, убирала за двумя взрослыми мужчинами, стирала бельё сама. Александр и за институт вскоре забыл.
Саш, ты ведь студент уже? Там общежитие не положено? робко спросила Лена спустя три месяца.
Я не поступил, равнодушно ответил он. Через год попробую ещё раз.
Лена тогда поняла: Александр уходить не собирается. В его распоряжении удобная комната, еда и обслуживания зачем что-то менять? День он валяется на диване, вечерами уходит веселиться с друзьями.
Ситуация стала критической, когда Виктора уволили из магазина, где он хоть как-то работал.
Начальство идиоты, требования дикие, а платят три копейки, буркнул он. Пока потаксую, подходящее найду.
Лена ожидала быстрого решения, но Виктор ограничивался разовыми подработками раз в неделю. Теперь в квартире хозяйничали сразу два бездельника, полностью зависевшие от неё.
Сводить дебет с кредитом становилось мучительно: продукты исчезали мгновенно, кастрюля супа или сковородка котлет за вечер. Коммуналка росла, а Александр и Виктор не проявляли инициативы.
Работая с утра до ночи, Лена возвращалась в квартиру, где царили гора посуды, грязные полотенца, клубки пыли в углах. Все её попытки поставить вопрос ребром встречались с искренним удивлением со стороны Виктора.
Лен, ну ты чего, жалко брату супа? Сложно ему в Москве, ты же женщина, должна быть мягче.
Её выставляли скупой и злой, попрекающей людей за еду. Лена вновь стискивала зубы, мыла посуду, продолжала молчать, боясь разрушить призрачную гармонию.
Но когда, вернувшись домой, Лена увидела недопитую бутылку дешёвых «Кубанских» и три бокала, напряглась. Когда из-под кровати вытащился чужой чулок, чашу терпения переполнило.
Прошлой ночью тишина обрушилась стеной. Ни храпа Александра, ни Викторовых тапок. Но под утро Лена ощутила долгожданное облегчение: открыть холодильник и увидеть, что сыр и молоко на месте, что сок полный что это её пространство, где нет чужих крошек и грязных ножей.
Вечером накатила тоска, и Лена поехала к подруге, Тане, выговориться.
Лена, дурочка ты, мягко проворковала Таня. Они уже новую такую же ловят, не грусти. Считай, тебе повезло избавилась от двух нахлебников за раз, не всем так везёт.
После этой встречи Лена устроила генеральную уборку, как прощание с прежней жизнью. Собрала носки, пустые пачки, сор и фантики, выбросила все подарки и сувениры, переменила постельное, вымыла пол до скрипа только тогда почувствовала покой.
В конце месяца, подсчитав расходы, она с изумлением обнаружила: теперь можно что-то откладывать на будущие трудные времена.
Прошёл год с лишним…
Лена изменилась: устроилась работать в частную школу, научилась отказывать, не подстраиваться под других. А ещё рядом появился Андрей инженер, старше её, с собственной, пусть и ипотечной, квартирой.
На сей раз Лена не спешила ни с чем полгода присматривалась, прежде чем решиться пустить Андрея в свою жизнь. Решили жить у Лены: её квартира ближе к центру, а свою Андрей стал сдавать, чтобы быстрее выплатить ипотеку.
Шло время. Однажды вечером Андрей, задумчиво отложив смартфон, сообщил:
Лен, маме предстоит обследование, у нас в Костромской области с этим тяжело. Придётся ей к нам приехать, недели на две. Ты не против?
Внутри Лены всё сжалось. В памяти всплыли Александр, валяющийся на диване, постоянное нарушение личных границ, тревожное чувство, что ты чужая в собственном доме.
Андрей ждал её ответа. Казалось, их будущее зависело от этой минуты. Промолчать? Снова поступиться своим комфортом ради другого?
Лена медленно вдохнула, сдерживая волнение.
Андрей, максимально спокойно начала она, я очень уважаю твою маму, но у меня принцип: никаких гостей с ночёвкой. Ни с моей, ни с твоей стороны. Наш дом только наш. Без обид, ладно?
Повисла пауза, Лена сжалась от ожидания скандала. Но Андрей поднял брови, кивнул и снова взялся за телефон.
Да нормально, просто сказал он. Сниму ей квартиру рядом с клиникой, чтоб никому не мешать. Всё решаемо.
Ты правда не обижаешься? почти со слезами переспросила Лена.
Андрей подошёл, обнял её.
Конечно, не обижаюсь. У всех свои правила. Можно всегда договориться.
Лена впервые по-настоящему улыбнулась: она научилась говорить «нет» и встретила того, кто воспринимал её «нет» как нечто само собой разумеющееся. Их дом оставался только их крепостью и только для тех, кто умеет уважать твои границы.
