Я перестала готовить и убирать для взрослых сыновей результат оказался неожиданным
8 марта. Пишу, чтобы не забыть ни одной детали этого странного и, как оказалось, не зря прожитого месяца.
Сегодняшний день начался для меня вполне обычно. Я возвращалась с работы поздним вечером, с тяжелыми авоськами, в которых кроме продуктов еще лежало все мое раздражение и усталость после десятка часов за прилавком. Едва переступив порог, услышала возмущенный голос старшего сына, Игоря:
Мама, а почему синяя рубашка не поглажена? Завтра у меня собеседование! Я же просил! И вообще, порошок закончился? В ванной носки валяются горой
Я, Валентина Петровна, зависла в коридоре с сумками в руках. Ремень больно врезался в плечо, ноги дрожали, а в голове молотом била одна мысль: Доколе это будет продолжаться? Оглядев себя в зеркале: усталое, вымотанное лицо, в глазах пустота.
На кухне шумел посудой младший, Ваня:
Ма, хлеб купила? Мы с Игорем колбасу без хлеба доели, даже не взглянув в коридор, крикнул, и добавил: А суп прокис, я его вылил, только кастрюлю не мыл она там пригорела. Сваришь борща? Щи надоели.
Я сняла сапоги, бережно поставила на полку. Внутри что-то оборвалось. Последняя капля терпения выплеснулась наружу. Пошла на кухню. Ваня, засев за телефон, даже не взглянул: крошки и пятна из-под чая на скатерти, фантики, а раковина как Питерская башня, из грязной посуды.
Привет, сынок, сказала я тихо.
Ага. А хлеб купила?
В магазине есть хлеб, ответила.
Ваня перестал листать телефон и недоумённо посмотрел:
То есть не купила?
Не купила. Рубашку Игорю не гладила. Порошок не брала. И борщ варить не буду.
Вошёл Игорь, в одних трусах, чешет живот, день на исходе.
Мама, ты что чудишь? Мне идти не в чем! Ты знаешь, я с утюгом на вы: стрелки ни разу ровные не получались!
Я молча села на табурет у стены. Сыночки мои взрослые: Игорь здоровый парень, окончил институт, работает в офисе, а все деньги спускает на гаджеты и развлечения. Ваня студент-заочник, курьерствует, но дома за всё берусь только я.
Садитесь оба, трезвым тоном. Разговор будет.
Они насторожились. Не упрёк, а какая-то сталь в голосе. Опустились за стол.
Мне пятьдесят два, начала я. Полный рабочий день. Коммуналка, продукты, быт всё на мне. А вы мужчины, сил полно, а я для вас как домработница.
Мам, не начинай, Игорь закатил глаза. Мы ж работаем тоже устаем. Ты женщина, твой долг уют сохранять.
Мой долг отдыхать и получать уважение, перебила его. С сегодняшнего дня объявляю забастовку. Домашний очаг тушу: готовлю только для себя, стираю себе, убираю в своей комнате. Хотите есть готовьте, хотите чистое стирайте, погладить учитесь. Интернет, YouTube в помощь.
Зависла тишина. Я ушла в свою комнату с йогуртом и яблоком, плотнее прикрыла дверь.
Первый вечер был тихим. Видимо, решили: мамин каприз скоро пройдет. Они заказали шаверму, бурно обсуждали игру по телевизору. А я впервые позволила себе горячую ванну, книжку и ощутила такое странное облегчение, что стало тревожно.
Утром навернулась буря. Слышу: лязгают дверями, орут друг на друга.
Мам, где утюг?! Где рубашка?! Не успеваю! бился за стенкой Игорь.
Я вышла. Свежая, укладка, глаза другие.
В шкафу в прихожей, на нижней полке.
А он не греет! Ты его сломала!
В розетку включи. Воды налей.
Я опаздываю! Ну мам, последний раз!
Нет. Ты взрослый. Твое собеседование твоя забота.
Я ушла, оставив сына наедине с неотутюженной рубашкой.
Вечером встретил меня запах пережаренного масла и кислого. Яичница прилипла к сковороде, посуда навалом, пол липкий, Ваня злой и голодный.
Ма, издеваешься? В холодильнике одни твои йогурты. Помрем с голоду?!
В магазине всё есть: полуфабрикаты, сосиски, макароны. Деньги у вас свои.
Варить не умеем! Пельмени месиво!
Инструкция на пачке. Всё просто.
Села ужинать с контейнером из гастронома, не реагируя на обиды.
На следующий день на кухне злой Игорь:
Если ты не выполняешь обязанности матери, мы будем ну молчать!
Молчите, это ваше право. А моё право заканчивать материнские обязанности после ваших восемнадцати.
Эгоистка! огрызнулся Ваня.
Лучше быть сытой эгоисткой, чем безропотной рабыней.
Завертелось странное: квартира быстро зарастала грязью. Туалетной бумаги не осталось купила рулон только для себя, уносила с собой. Мусорное ведро воняло, весь быт бардак. Сыновья набивали животы дошираком и пиццей, но позже запасы кончились.
Хватило меня до пятницы заболела. Температура сорок, голос свистит. Осталась дома.
Сыновья свалились к полудню, лежат на кухне, ищут, чем пообедать.
Мам, ты болеешь? осторожно спрашивает Ваня.
Болею.
А обед?
У меня температура. Дверь закрой.
Они снова шепчутся: денег нет, доставки не закажешь, до стипендии неделя решили варить макароны. Захожу кухня в клубах дыма, кастрюля обуглилась. Бандитская Дота дороже ужина.
Села, зарыдала.
Не из-за кастрюли! кричу. Из-за вас! Бытовые инвалиды! Без меня в грязи погибнете, рядом с полным холодильником
Они оцепенели. Впервые увидели, что мама не броня, а уставшая женщина.
Вечером зашли осторожно: лекарства купили, лимон, леденцы. Чай сделали, бутерброды со страстью, пусть и с толстыми ломтями. И извинились за посуду разбили пару тарелок, но убрались сами.
Пока лежала с температурой, они готовили суп и стирали сами. Расписали дежурства, расписали меню. Смешно и трогательно. Если честно, где-то даже заныло внутри неужели получается?
Через месяц всё изменилось: я стала тратить время на себя. Купила абонемент в бассейн, стала ходить в театр, с подругами встречаться каждую неделю. Начала замечать взгляды мужчин что-то во мне снова проснулось.
Однажды прихожу на кухне Игорь с Ваней готовят ужин: у Игоря первая зарплата на новой работе. Собеседование в мятой рубашке провалил, зато выучился гладить, понял цену опрятности. На этот раз устроился помощником логиста, теперь и гордится, и деньги домой приносит.
Мам, мы решили: будем скидываться на квартплату и продукты поровну. Хватит быть иждивенцами. Прости нас, пожалуйста, сказал Игорь.
Я впервые за много лет искренне улыбнулась. Видела в их глазах стали мужиками: умеют заботиться, уважать и не только брать, но и отдавать.
Иногда, конечно, проскочит старый беспорядок очутился носок под диваном. Теперь просто зову:
Чей носок?
Мой! Сейчас уберу!
И убирают. Сами.
Поняла главное: жертвенность не делает детей счастливыми она делает их беспомощными. Бывает, однажды нужно не пожалеть, а встряхнуть. Тогда научатся ценить и тебя, и твой труд, и себя самих развивать.
Теперь, когда слышу от подруг жалобы на взрослых сынков на шее, только улыбаюсь загадочно:
А вы пробовали перестать быть удобной?
Как же так?! удивляются. Сгинут!
Ничего, голод не тетка, а жизнь научит глажке. Проверено.
Сегодня пятница, я нарядилась, натерла губы помадой; Ваня свистит:
Мам, ты куда такая?
На свидание с собой! В холодильнике еда сами разбирайтесь.
Иду по вечернему Питеру, чувствую себя свободной женщиной. Моя забастовка подарила мне новое счастье пусть с трудностями, пусть через слезы, но теперь каждый из нас взрослый, самостоятельный и уважающий друг друга. И, пожалуй, впервые за долгие годы у меня есть время просто быть собой.
