Вот это жизнь тихонько выдохнула Маргарита.
Она обожала свои утренние ритуалы: кофе, который пахнет счастьем, старый кухонный стол на хромированных ножках и звенящая тишина, пока Аркадий еще блаженно похрапывает за стенкой, а заря аккуратно моет окна где-то над московскими дворами. В такие минуты казалось, что, наконец-то, все сложилось: работа стабильная, зарплата пусть в рублях, но приходит, обои не отклеиваются, муж не разваливается. Чего еще желать, когда вокруг знакомый уют?
Она искренне не понимала подруг, которые устраивали допросы мужьям, страдали от ревности, устраивали истерики по поводу носков и смс-ок из банка. Аркадий был удивительно неконфликтный, не скандалил, телефон ее не инспектировал. Не шпион, а муж. Просто был рядом. Этого, с ее точки зрения, хватало с лихвой.
Марго, ты не видела ключи от гаража? Аркадий появился в кухне в пижаме со слониками и вихром на голове.
На тумбочке у входа. Опять Вадиму помогаешь? невидимая аркадиевская доброта не давала покоя всему их этажу.
Его «Москвич» что-то не заводится. Да кто, если не я
Маргарита кивнула и налила ему кофейку. Это уже было почти как застольная молитва: муж «рыцарь плаща и гаечного ключа» на районе, помощник всех бабушек, детей, и домашних котов на три подъезда.
В нее он моментально влюбил, еще на первом свидании. Тогда, помнится, он донес тяжелые авоськи совсем незнакомой бабуле и она подумала: «Ну герой же!»
А вот новая соседка, Катя, поселилась этажом ниже как-то внезапно, и сразу превратила их подъезд в столичный «Дом-2». Здесь тебе и звонкий смех на лестнице в два часа ночи, и каблуки, лязгающие по паркету, и телефонные разговоры в стиле «пусть слышит весь двор».
Прикинь, он мне продукты притащил! Сам, без просьбы! кричала Катя в мобильник так, что слышали даже белки на соседней березе.
Маргарита пару раз пересекалась с ней у почтовых ящиков и из вежливости улыбалась. Катя светилась как новогодний гирлянд вся в любви и ожидании чуда.
Новый ухажер, что ли? спросила Маргарита, понимая, что без этого светская беседа не состоится.
Ну, не то чтобы «новый», лукаво моргнула Катя. Но заботливый! Ну прям клад. И кран починит, и розетку, и на почте поможет. Даже счета мне оплачивает, прикиньте! Такой сейчас редкость. Правда, формально женат. Да это сейчас у всех! Штамп в паспорте не жизнь же
Маргарита вернулась домой с легким привкусом не то раздражения, не то недоумения. Да плевать бы на чужую мораль, что-то вдруг щелкнуло внутри, тревожно заныло макушкой.
Вот ведь совпадение: привычка покупать продукты, чинить все подряд, и эти странные слова про необходимость быть нужным! Аркадий ровно так говорил, объясняя свои вечные «геройские подвиги» один в один!
Ну мало ли, есть типаж мужчины-все-чинильщики, спасатели всего двора. Грех человека в чем-то подозревать только потому, что кто-то болтает лишнее!
Но дальше было только веселее. Аркадий стал загадочным: уходил «на чуть-чуть» и пропадал недолго всего на час. Телефон теперь таскал даже в туалет, отвечал коротко, с нервной ноткой.
Куда опять, Аркаш?
По делам.
Каким еще таким таинственным?
Марго, ты что, детектив?
И выглядел он, зараза, все счастливее. Прямо свет просачивался сквозь пижаму со слониками.
В один прекрасный вечер, когда он опять собрался выйти «коллеге помочь», Маргарита проводила взглядом его «куда-то», но дверь подъезда за ним не хлопнула. Она в своем стиле: крепко затянула куртку, спустилась этажом ниже, к Кате.
Палец на звонок. Ни плана, ни заготовленного монолога. Просто, вот, на автомате.
Дверь ей открыли мгновенно. Катя почти театрально: шелковый халат с драконами, бокал красного, ИУЛЫБКА. Но та замерла на полпути: гостья не совпала с ожиданиями.
Из глубины гнездышка приветливо замаячил Аркадий, чуть мокрый после душа, без футболки и с явно хозяйским видом. Их взгляды встретились оба, кажется, забыли русский язык.
Катя только плечами пожала: «Ну, типа, а вы что хотели?..»
Маргарита молча развернулась, как будто забыла в магазине хлеб, и пошла наверх. За спиной раздалось сиплое: «Марго, подожди, я тебе все объясню!», но ключ в дверь она не вставила.
А утром закономерно! пришла Мария Ивановна, свекровь всей ее жизни, с миссией на кухню. Типичная московская драма.
Маруся, ты что, как девчонка? Мужики они же дети: дайте им пару гвоздей забить, и счастье. Не мог он пройти мимо соседки, ну ты и сама пойми! Да по любви-то он к тебе!
А мимо ее спальни он тоже «случайно» проходил, мама?
Свекровь затрясла чайной ложкой, как будто выговаривает дочку из детсада.
Не драматизируй ты! Аркашка добрый. Вот мой покойный тоже… Главное уют дома. Не делай глупостей, Маргош! Стерпится слюбится!
Глядя на нее, Маргарита вдруг поняла, как страшно ей быть такой же: удобной, тихой и соблюдающей домашнее «ретро». За счет себя самой.
Мария Ивановна, спасибо, что зашли. Мне надо одной остаться.
Свекровь изящно обиделась и упорхнула.
Вечером Аркадий вилял между шкафом и окном виноватой кошкой: глазища, прилип к жене.
Марсия, это все не так! Она попросила с краном, я заболтался, ну, одинокая Мне же вас жалко! Не подумай плохого: Явсегдалюблютолькотебя.
Но ты без одежды
Я на себя пролил чай! Катя дала халат, тут как раз ты
Маргарита смотрела, как неуклюже он врет. Все движения выдают.
Ну даже если, ну допустим Это ничего не значит! Ты у меня родная, а остальное ну, ерунда, давай забудем? Я больше не буду. Она уже надоела ноет, требует, помоги там, помоги сям
Вот тогда-то до Маргариты дошло, что дело не в раскаянии, а в страхе. Страха остаться не героем.
Я подаю на развод, объявила буднично, как «чайник выключила».
Ты в себе, Марго? Из-за какой-то ерунды!
Она пошла собирать документы.
Развелись быстро через два месяца. Аркадий переехал к Кате. Та, судя по слухам, радостно вручила ему список дел из девяти пунктов: в магазин, в жэк, лампочку, счета. Да только романтика сникла «помоги» уже не награда, а наказание.
Маргарита сняла квартиру недалеко от университета. Каждое утро пила кофе у окна: ключи от гаража никто не терял, «на минутку» никто не уходил, пропитанный чужими духами никто не возвращался. И никто, слава тебе господи, не учил ее «терпеть». Осталась только легкость.
Смешно, но ожидала будет больно. А оказалось просто спокойно и светло. Словно скинула пальто, которое тащила с пятого курса института, и сразу научилась дышать.
Впервые Маргарита стала принадлежать самой себе. И в этом куда больше настоящего счастья, чем в любой уверенностиТеперь по утрам к ее окну стучалось солнце совсем по-новому. За стеной никто не храпел, зато в голове поселился тишайший порядок. В странном уюте одиночества Маргарита вдруг снова услышала свой голос не тот, что шепчет компромиссы, а свой, настоящий. Она смеялась над репликами в книгах, теряла счет времени в маленьких кофеенях, неожиданно бронировала билеты на отпуск только для себя. Без чьих-то списков и домашних ЧП.
Иногда, проходя мимо своего бывшего подъезда, она встречала Аркадия с пластиковыми пакетами и кислым лицом. Когда-то она сочла бы свое равнодушие жестокостью. Теперь ощущала простую правду: иногда лучше остаться без героя, чем самой выносить все героические свершения на своих плечах.
Маргарита впервые позволила себе мечтать о чем угодно не с оглядкой на быт, не через призму «так надо». Ее счастье оказалось не громким, не из открыточной рекламы. Но очень своим: как чашка кофе, терпко-горячим и настоящим.
И когда в какой-то из воскресных вечеров она заметила, что улыбается отражению в окне просто так, без причины поняла: жизнь, оказывается, только начинается.
