Ну что ты, Олечка, не жалко же несколько огурчиков! Всё у тебя равно сгниёт или перерастёт, а у меня внучки приехали витаминов детям надо! Ты же не кулак какой, мы ведь соседи, по одной межевке живём!
Людмила, с круглым румяным лицом, навалилась на сетчатый забор, разделяющий их участки. В правой руке у неё красовалась глубокая эмалированная миска, до половины набитая чужой клубникой, а левую она уже вытянула к смородиновому кусту тот рос ровно на стороне Ольги, хозяйки огорода.
Ольга, стоя на коленях среди ровных рядков моркови, устало подняла голову. Спина болела, руки были вымазаны глубоко в чёрнозёме. Медленно вытирая лоб грязной ладонью, она одарила соседку тяжёлым взглядом. Эти разговоры «про своих людей» слышала она не первый год, с тех пор как они с мужем взяли этот участок в подмосковном СНТ и вместо бурьяна вырастили тут чудо-огород.
Людмила Васильевна, ровно, но твёрдо сказала Ольга, у тебя ведь тоже клубника есть. Я видела. Почему свою не собираешь?
Ой, ну что ты, Оль, там та же мелочь, да к тому же кислятина одна! Долгоносик всё подъел, руки у меня не такие, не умею я, как ты, подкармливать, удобрять. У меня всё натурально, как природой задумано. А у тебя ягоды каждая с кулак! Жалко такой красоте пропадать, всё равно вдвоём с Виктором не съедите лопнете.
Ольга вздохнула так тяжело, что даже листья на грядках зашевелились. Логика Людмилы была прочна, как стальной трос и не брала никаких доводов. Считала она, мол, если у кого-то много, обязан поделиться; даже если у другого неурожай или, по правде сказать, просто лень дело не меняет.
Участок Людмилы вызывал у Ольги немую тоску: у корявых яблонь кора осыпалась хлопьями, грядки годами не видели мотыги, вездесущий одуванчик обживал всё свободное пространство. Для соседки дача это гамак, мангал из кирпичей и громкое радио для души.
Ольга же любила садоводство всей душой. Знала каждый кустик, выписывала редкие томаты по интернету, вставала в пять утра, чтобы вовремя проветрить теплицу и заливала водой всё необходимое до самого заката по ночам просыпалась: не промёрзла ли рассада?
Людмила Васильевна, твёрдо сказала Ольга, оставь миску, клубника мне нужна на варенье, считаю каждую ягодку.
Ну начинается! Людмила закатила глаза. Жадная ты! Да я для детей взяла, угощение! Неужели изо рта у детей отберёшь?
Спохватившись, пока Ольга не подошла ближе к забору, быстро схватила крупную ягоду и демонстративно её сжевала, после чего уплыла к себе, унося миску.
Ольга ощутила неприятный жар разочарования кипело внутри, но что тут поделаешь? Тут и Виктор вышел из сарая, с рубанком сцену замечал, но встревать в «бабьи» разговоры не любил.
Опять Люська добралась? усмехнулся он.
Опять, как коза на чужом поле, вздохнула Ольга. Уже стыдно становится. В прошлый раз кабачки срезала. Потом сказала, что думала мы забыли, «они же перерастают». А теперь вот клубнику прямо на виду.
Поставь высокий забор из профнастила, двухметровый, предложил Виктор.
Запрещено по уставу СНТ, развела руками Ольга. Только сетку можно. И денег, сам знаешь, нет теплицу новую ставили.
Градус напряжения рос. В жарком июле урожая становилось больше, Людмила всё чаще маячила у забора. В одну субботу у неё пиргостей десять, музыка и ящики с пивом. К вечеру Людмила, навеселе, подошла снова.
Олюшка! крикнула. Спаси нас, по-соседски! Закуска кончилась, дай салатика: помидоры свои фирменные, «Бычье сердце», и зелени пучок. В магазин далеко, а гости и так голодные.
Ольга, держа шланг, стояла прямо.
Люда, помидоры только начали зреть, а зрелые везу дочке.
Ой, перестань! перебила Людмила. Вон они висят, налились жалко, что ли? От хороших людей не убудет! Я тебе шоколадку из города привезу.
Нет, сказала Ольга уверенно и окончательно.
Людмила скривилась, улыбка исчезла.
И ладно! Сиди со своими помидорами! Чтобы все полопались! Соседка вредина! Тьфу на тебя!
Рядом, до поздней ночи, стояли хохот и колкие слова. Ольге было почти невыносимо обидно. Она ушла домой и закрыла окна, чтобы не слышать перекличку «московские кулаки», и «нитратная продукция».
Наутро всё открылось: дверь в новую теплицу приоткрыта, с кустов самые крупные томаты оборваны, на земле сломанные стебли со смятой зеленью. Огурцов тоже поубавилось. Укроп и петрушку вырвали с корнем.
Виктор! позвала Ольга дрожащим голосом.
Муж, зайдя, помрачнел. Ольга только кивнула:
Это уже перебор.
Это статья, сказал он. Кража.
Да какая статья! Кто докажет? Камеры где? Она всё отрицает, скажет, что сама видела как мы собирали.
Ольга посмотрела за забор у соседки было тихо, гости отсыпались. На веранде осталась миска салата; помидоры и петрушку Ольга узнала с первого взгляда.
Всё, хватит, Ольга почувствовала, что в ней пробуждается настоящая решимость. С любителями по-хорошему не будет.
Только без полиции и глупостей! попросил Виктор.
Ольга усмехнулась. Чистой воды психология. И немножко химии.
Она отправилась в Москву. Вернулась с водостойким сварочным костюмом, респиратором, садовым опрыскивателем, пачкой синего пищевого красителя и дешёвым жидким дегтярным мылом.
Вечером разыграли целый спектакль на глазах ошарашенных соседей. Ольга, вся в жёлтом и в респираторе, начала готовить «опасный» раствор: залила в ведро воду, высыпала краситель и плеснула мыла запах стоял как в кожвендиспансере. Жидкость в опрыскивателе стала тёмно-синей, зловещей.
Витя! Не подходи, театрально воскликнула Ольга. Очень опасно! Инструкция: строго в защите подходить!
Начали опрыскивать всё подряд. Синие пятна ложились на листья и плоды. Со стороны казалось то ли эпидемия, то ли радиация.
Людмила подбежала к забору, морща нос:
Олюшка, что, помидоры травишь? Двор, что ли, горит?!
Ольга остановилась, голос звучал глухо сквозь маску:
Новая зараза, Люда. Вирусная мозаика с грибком. Пришлось покупать препарат «ХимАгро-Яд». Очень опасно! Двадцать один день съесть смерть печени! Только после карантина безопасно.
Двадцать один день?! А если просто потрогать?
Даже руки обрабатывать надо кислотой или спиртом. А сок попадёт мало не покажется.
Людмила бледнела на глазах. Вернулась к веранде и тут же заорала: В салат не лезьте, выкинуть всё! Что-то подозрительное…
На следующую неделю Людмила обходила забор стороной. Внуков и близко к межевке не подпускала: Не дышите туда! Там смерть!
А Ольга спокойно вечером смывала краску с огурцов, вытирая плоды начисто, и так же спокойно ела их на ужин. Помидоры же оставались для отпугивания.
Но Людмила не из робкого десятка. Через неделю начала наблюдать пристально.
Оль! однажды утром А ты чего огурцы грызёшь? Говорила ж яд! Или мутанты, вас ничего не берёт?
Ольга, не моргнув глазом:
Турецкие, Люда, из магазина. Свои нельзя, страшно! Вот жду, глаз да глаз.
А почему помидоры ещё синие?
Не смывается! Это нанотехнология проникает внутрь!
Людмила фыркнула, но опять ушла. К урожаю уже не лезла.
Август. Краска почти вся сошла. Людмила решила, что «карантин окончен». Но не тут-то было: Ольга, на пару дней уезжая, вешает на калитку огромный амбарный замок и табличку:
«Внимание! Ведётся видеонаблюдение. Участок обработан экспериментальными агрохимикатами! Употребление плодов без специальной нейтрализации тяжёлое отравление! СНТ и полиция предупреждены!»
Камер, конечно, не было. Но серьёзно выглядело.
Вернувшись, Ольга застала возле забора председателя СНТ Петра Ивановича и Людмилу, которая подняла скандал:
Петр Иванович, она нас уже химией заливает! Внук болеет это всё её испарения! Пусть уберёт свою отраву и свои камеры! Шпионит за моей семьёй!
Пётр Иванович, устало вытирая очки:
Ольга Николаевна, здесь жалоба…
Никакой запрещённой химии, Пётр Иванович! Просто защита от двуногих вредителей. Пусть Людмила скажет спасибо, что не полицию вызвала, а то уже по чужим участкам шарятся.
Кто лазил?! Я?! Докажи! закричала Людмила.
А у меня видеозапись, спокойно сказала Ольга и посмотрела соседке прямо в глаза. Перед отъездом камеры настоящие поставили. С датчиком движения. Покажем сейчас, как во вторник через забор полезли? Или гости укроп дёргали? Как раз хотела заявление писать.
Это была наглая ложь, но Людмила покраснела до ушей. Про камеры она знать не могла страх повис в воздухе.
Да подавись ты своими овощами! Не нужны мне твои пережаренные помидоры! крикнула, убежала хлопнув дверью.
Пётр Иванович посмотрел на табличку и улыбнулся с одобрением:
Вот бы всем такую профилактику!
С тех пор наступила «холодная война» Людмила при встрече нос воротила, всем соседям жаловалась, что рядом ведьма-отравительница. Ольгу это не волновало: урожай был цел, никто чужой больше ничего не трогал.
Весной следующего года Ольга увидела невероятное: Людмила вскапывает грядку, тяжело дыша и ругаясь. Саженцы худые, но СВОИ.
Помощи не надо, Людмила Васильевна? миролюбиво кинула Ольга.
Не надо! Сама разберусь! буркнула соседка.
Летом на грядках Людмилы выросло пара огурцов и кривые помидоры, но она ходила ими горделиво, чужих не тронула. Теперь, когда свой урожай вырос, и знала цену каждой ягодке сама с соседских грядок мальчишек отгоняла с криком: Тут не топтать! Насеял-то своими руками!
В тот вечер Ольга с Виктором смотрели друг на друга и улыбались.
Вот тебе и забор, сказала Ольга. Тут только труд и лечит.
Осенью, убирая урожай, Людмила сама подошла через сетку, держа банку с огурцами.
Держи, буркнула. Свои солёные, по журналу делала.
Спасибо, Людмила Васильевна. Попробуем с удовольствием. Давайте я вам сортовых семян на будущий год дам «Бычье сердце». Научу, как выращивать.
Ну, если не жалко, отозвалась Людмила, пряча радость.
Кто по-честному трудится тому в огороде всё по плечу, улыбнулась Ольга.
Они помолчали, глядя на жухлый сад. Табличка давно смылась дождями, а вот уважение осталось прочнее любого забора.
В том году Ольга закрутила столько банок, сколько ни разу за все сезоны. И каждая с добротой, потому что своё.
А вы как справляетесь с хитрыми соседями?
