10 октября
Сегодня снова был один из тех вечеров, когда кажется, что жить в этом доме становится невыносимо. Сижу и не могу отпустить тяжёлые мысли, будто ком горчит в горле.
Вечер начался традиционно с упрёков Сергея. Он как обычно покрутился у стола, вдохнул запах только что приготовленного овощного рагу и не удержался:
Опять соли пожалела, Лена? с укоризной посмотрел на меня и, не попробовав, тут же схватился за солонку. Ну сколько можно? Мама всегда знала толк у неё «недосол на столе, пересол на спине», а у тебя рагу без души. Она хоть чувствует блюдо, а ты по бумажке всё, никаких эмоций.
Стою у окна там давно зажглись холодные московские фонари, и пытаюсь найти в себе спокойствие, не показать раздражения.
Я готовила так, как врач советовал, Серёж, тихо, почти оправдываясь, ответила я. У тебя же изжога была
Он только фыркнул, отмахнулся.
При чём тут врач! Просто, Лен, не твоё это. Вот у мамы в выходные попробовала голубцы? Подливка домашняя, сметана с рынка, душевая еда А у тебя сыро, невкусно и опять этот магазинный кетчуп вместо нормальной пасты. И почему дома пахнет, как в химчистке, а не пирогами, как у мамы?
Конечно, дом пах химией я только что вымыла всю кухню после его попытки пожарить яичницу: жир был даже на шкафах. Но, напоминая ему это, только нарвалась бы на новую волну критики: его недовольство как норма, а я вечно виновата.
Дальше как обычно: под бормотание телевизора он рассуждал, как правильно вести хозяйство, как всё у меня не так, а у мамы идеально. Я кивала и думала о работе: завтра отчёт, снова перенапряжение.
Меня тянет домой из офиса, чтобы просто посидеть в тишине, но каждый раз встречают сравнением с его «святой» Тамарой Павловной. Я иногда думаю: сколько во мне ещё осталось запаса терпения?
Тамара Павловна женщина с характером, энергичная, всегда готовая свернуть горы ради своего «мальчика». Правда, эта хозяйственность её похожа на ураган, а результат красиво только со стороны. Сергей с детства вырос под её крылом и теперь не видит в женщине ничего, кроме воплощения «идеальной заботы».
Когда дошло вечером до глажки рубашек, я в очередной раз услышала:
Ну кто так гладит? Надо сначала рукава, потом спину, а воротник только через влажную марлю, а не как ты утюгом по ткани, вещь запорешь!
Я только отставила утюг в сторону и, не глядя на него, спокойно сказала:
Серёжа, раз ты знаешь, как лучше почему бы тебе самому этим не заняться?
Он с возмущением вскинул брови:
Вечно ты обижаешься! Я же учу тебя, как лучше! Мама говорит, гардероб мужчины лицо женщины. А ты только работа, отчёты, зарплата А в доме запустение!
Я оглянулась на сверкающую чистотой комнату.
Запустение? не сдержала я горькой усмешки. Серёжа, у нас чисто, всё приготовлено, всё постирано. Я работаю не меньше тебя, а зарабатываю даже больше. Почему я должна ещё и вечерами бегать с тряпкой, чтобы заслужить одобрение твоей мамы?
Тогда он начал заводить старую песню:
Опять про деньги! Нет в тебе женской души! Мама всю жизнь работала и всё дома идеальное, отец всегда с иголочки!
И тут я поняла, что никуда это уже не денется. Больше ничего не жду и не надеюсь. Только чувство усталости и пустоты.
Следующие дни мы жили как соседи. Он демонстративно вздыхал, стирал пыль с зеркал, пересаливал суп, цедил сквозь зубы обидные замечания. Я уходила в работу, вечером сил хватало только на то, чтобы лечь в постель.
В субботу по традиции в гости. Утро началось с суеты, Сергей торопил, советовал «выглядеть как человек, а не как подросток», настаивал надеть платье, «чтобы уважить маму ей важно».
Я надела свои любимые джинсы и белую рубашку. Он молчал всю дорогу, явно надувшись.
Дверь открыла Тамара Павловна полная, с традиционной высокой причёской и фартуком.
Наконец приехали! Серёженька, ты похудел сразу бросилась его обнимать. Лена, тапочки на месте, только аккуратно, пол натёрт!
За столом начался обычный спектакль:
Серёжа, вот уточка три часа томила с яблоками. Не то что сейчас мультиварка и всё. Это не еда, а корм, правда, Леночка?
Я попыталась отшутиться, но тут пошёл упрёк за туман на окнах, за «серую тюль», невымытое до прозрачности стекло.
Сергей поддакивал маме мол, ни клининг не нужен, пусть хозяйка домом занимается сама.
В доме должна быть рука жены, а не чужая энергетика! Вот поэтому и детей нет
Больной вопрос она прекрасно знала, что мы с врачами лечимся, просто не получается Но воспользоваться этим для укола это в её стиле.
Я вдруг отчётливо услышала себя со стороны:
Мы ссоримся потому, что ты постоянно сравниваешь меня с вашей мамой, Серёжа.
В комнате повисла гробовая тишина.
А что такого плохого равняться на лучшее? искренне удивилась свекровь. Надо же учиться! Рецепты пока я жива записывай, Серёжа привык к определённой заботе.
Сергей, довольный, поддакнул:
Вот! А у нас вечно пыль на плинтусах
И тут я вдруг почувствовала, что всё внутри что-то щёлкнуло. Я встала из-за стола:
Спасибо за обед. Я поеду домой, а Серёжа пусть остаётся у мамы тут для него лучший микроклимат.
Сергей в прихожей попытался надавить:
Сядь, не позорь перед матерью!
Я поеду. Домой. Приедешь позже, как хочешь.
Вечером, вернувшись домой, я явно всё решила. Достала из кладовой чемоданы те, с которыми в прошлом году летали в Сочи. Спокойно, без истерик, разложила его вещи: одежду, белье, даже любимую кружку и коллекцию виниловых пластинок. Всё тщательно, аккуратно. Заказала грузовое такси на утро.
Когда Сергей поздно вечером вошёл и увидел чемоданы, опешил:
Это что? Мы куда-то едем?
Я закрыла книгу, посмотрела ему прямо в глаза:
Не мы. Ты.
Что?!
К маме переезжаешь.
Он замер, потом начал злиться:
Из моего дома выгоняешь?!
Из моего, Серёжа. Квартира моя, по наследству ещё до тебя досталась. Все твои вещи вот, переезжай. Если хочешь денег за ремонт дам перевести. За обои двенадцать тысяч. Всё по закону.
Он, конечно, попытался апеллировать:
Я хочу быть с тобой, хватит обижаться. Сравнивать не буду больше!
Неделю, месяц? Нет, Серёжа, это не про борщ и не про глажку. Ты так и остался мамин мальчик, не муж. Мне нужен взрослый партнёр, а не «студент в пансионате». Я устала сдавать экзамены на бытовую пригодность после работы.
Следующее утро: чемоданы, носильщики, Сергей серый, растерянный.
Ты не подумаешь, что скажет мама, когда я приеду?
Скажешь правду: жена не дотягивает до мамы. Её мечта, пусть радуется.
Дверь закрылась. Я повернула ключ и вдруг засмеялась тихо, легко, впервые за много лет. В квартире странно тихо. Никто не критикует, не дует губы.
Через неделю я по-настоящему расслабилась. Заказала клининг и не слушала бубнение о «чужой энергетике», заказала еду из «ВкусВилла», вечерами с подругами в кафе или в ванной с книжкой. Стало так хорошо, что даже грустить не хотелось.
Через несколько дней раздался звонок на мобильный Тамара Павловна:
Что устроила, Елена? Мужик твой носки раскидывает, котлет требует, всю жизнь мне сломал! Повадился говорить, что у меня суп пересолен!
Я сдерживала смех:
Ну выучили, что такое забота. Я собственным обслуживанием заниматься не готова.
Забери его! Мне уже давление некогда лечить, я не домработница!
Ой, извините, но больше я не верну Сергея. Мы подаём на развод.
В развод?! Лена, в сорок лет кому ты нужна будешь, подумай! Да и Сергей мужчина видный!
Вот пусть и найдёт себе хозяйственную жену. А я хочу просто жить спокойно.
Я положила трубку и занесла номер в «чёрный список». Заодно заблокировала и Сергея.
Через месяц, когда мы подписывали бумаги на развод во дворце бракосочетаний, он стоял помятый, в неутюженной рубашке:
Лена, можно ещё раз попробовать? Мама житья не даёт, заклевала меня с этими обязанностями
Я посмотрела на него и почувствовала только лёгкую жалость:
Ты ищешь среду обитания, а не жену. Мне надоело быть твоей средой. Учись быть самостоятельным.
Теперь я свободна. Смотрю на каталог турфирмы на сиденье машины. Всю жизнь мечтала о поездке в Италию теперь никто не скажет, что это дорого или бессмысленно. Решаю сама, как и для чего мне жить.
Моя жизнь теперь будет только моей. Даже если в ней опять будет мало соли, зато столько, сколько хочу я.
