Сегодня снова думаю о том, какой у моего Сашки удивительный склад ума и память. В детском саду он всегда знал наизусть не только свои роли, но и абсолютно все тексты для утренника поэтому до самого утра никто не был уверен, в каком наряде он в итоге окажется. Ведь если кто-то заболел, он тут же мог встать на подмену, потому что реплики знал назубок.
На этот Новый год Саше, которому только-только исполнилось пять, досталась роль… огурца. Узнав об этом за сутки до самого утренника (я как раз была на дежурстве в больнице), в спешке купила в магазине зелёную майку, цветной картон, а всю ночь, между сменами, колдовала: сшила к майке зелёные шорты и склеила из картона салатовую шапку с проволочным хвостиком, обтянутым тканью.
На утренник предстояло вести сына папе доверия это у меня не вызывало, потому я с утра, пока муж пил чай, сто раз перечитывала ему инструкцию, как крепить шапку и одевать костюм.
В самый разгар моей смены раздался тревожный звонок от воспитательницы: срывающимся голосом она сообщила, что исполнитель главной роли заболел и завтра мой сын станет… колобком! На мой растерянный вопрос, не может ли колобок быть в огуречном костюме, в трубке надолго воцарилась пауза.
Я позвонила мужу, рассказала о форс-мажоре. Голос у него был настолько счастливый (меня бы это должно было сразу насторожить!). «Не переживай, весело сказал он. Возьму с собой Вову и Владика, двух хирургов, а три доктора это же целая команда! Мы сейчас приедем домой, что-нибудь придумаем. Мы люди находчивые!»
В девять вечера, измотанная после роддома, я не выдержала и набрала домашний. Телефон взял Саша: «Мама, мы купили белую футболку, папа клеит жёлтый картон, дядя Вова варит ужин, дядя Владик хохочет».
Через час Саша сообщил, что собирается спать, дядя Владик вырезал из картона большой круг и рисует на нём глаза, дядя Вова открывает банку солёных огурцов, а папа смеётся, даже икает.
Ближе к полуночи снова звоню. Муж усталым голосом сказал, что Вова и Владик уже спят устали мастерить колобка. И получилось с нюансами. Колобка случайно приклеили суперклеем к белой футболке, но получилось криво, и когда пытались отклеить, дядя Владик порвал майку. Поэтому колобка пришили хирургическим шёлком прямо на зелёную огуречную майку.
Но, говорит, «получилось очень красиво». Колобку они вырезали целых тридцать зубов, и теперь он улыбается до ушей, только на два зуба белого картона не хватило. «Ну и бог с ними, сказала я, в тридцати зубах никто не заметит пары».
Так что решила я, пусть себе спят, а меня ждёт работа, а у Саши точно будет самый неповторимый костюм в группе. Правда, кто это храпит? Ах, это дядя Владик, который так старательно вырезал зубы, что уснул прямо в кресле.
Ночью меня мучили тревожные сомнения. С утра, сдав смену, я устроила целый скандал шефу, чтобы на час отпустили меня на утренник к сыну.
Я немного опоздала. Из зала детсада неслись взрывы смеха, кто-то даже всхлипывал. Я приоткрыла дверь…
Возле ёлки пытался скакать колобок: огромное, лунообразное, жёлтое лицо от подбородка до колен. Огуречная зелёная майка, по центру пришитый круглый «колобок», на голове смешная салатовая шапочка с проволочным хвостиком. Глаза поехали в разные стороны, три длинных шва похожи на морщины жизни. Особенно впечатляла зияющая дыра не хватало двух передних зубов!
Этот колобок выглядел как старый, испытанный судьбой персонаж, только вернувшийся из мест не столь отдалённых, и явно не чурающийся горячительного. Весь труд хирургов дополняла весёлая зелёная огуречная шапочка сына.
А дальше Саша начал громко и уверенно читать стих: «Где вы ещё найдёте такого, как я?»… (Дальше никто уже не слушал) воспитательница тихо осела на корточки, весь зал плакал от смеха…
Вот такой вот у меня Саша и такой у нас семейный Новый год.
