Запись в дневнике
Владимир попросил у меня карту в среду за завтраком. Голос спокойный заботливый, будто всё под контролем.
Светлана, срочно нужен корпоративный перевод, а моя карта в банке заблокирована всего на пару дней! Выручи, родная.
Я отложила ложку, вытерла руки о передник, достала карту из кошелька. Владимир тут же взял её, словно боялся, что я могу передумать, и чмокнул меня в макушку.
Спасибо, любимая, ты как всегда спасаешь положение.
Двадцать лет брака научили меня не задавать лишних вопросов. Я привыкла доверять. Или делать вид, что доверяю.
В пятницу вечером, когда я гладила постельное бельё, услышала, как Владимир разговаривает по телефону в соседней комнате.
Дверь была приоткрыта. Звучал его весёлый, оживлённый голос совсем не тот, каким он разговаривает со мной.
Мам, не переживай, всё схвачено. Ресторан забронирован, столик на шестерых, меню отличное, игристое, коктейли, как ты любишь. Нет, Светлана ничего не знает, зачем? Я ей сказал, что дома отпразднуем, скромно, в семейном кругу.
Я замерла с утюгом в руке.
Моя наивная жена ни о чём даже не догадается. Провинциалка, мама, помнишь, из какой-то деревни под Рязанью она же родом. Двадцать лет в Москве, а всё такая же простушка. Ну да, её картой и плачу, конечно.
Свою-то заблокировали. Зато какой размах будет в «Сапфировых берёгах»! Она в такой ресторан даже не заходит, не волнуйся. Пусть дома сидит, телевизор смотрит.
Я выключила утюг. Прошла на кухню, налила в стакан воды, выпила. Руки были спокойны, но внутри словно кто-то выгреб всё тёплое и живое холод и пустота.
Террасы, газоны и сады
Наивная жена Простушка из деревни Её карта
Поставила стакан в мойку и посмотрела в окно. На улице уже темнело. Может, он и правда прав. Может, я действительно такая наивная и простая, как мышка. Только вот мышки, если их прижать в угол, умеют кусаться.
Субботним утром я позвонила в банк и блокировала карту. Сказала, что потеряла и опасаюсь, что ей воспользуется кто-то чужой.
Потом поехала на окраину Москвы, в свой старый район, где жила когда-то.
Виталий открыл дверь в тапочках, удивлённо подняв брови.
Света? Сколько лет, сколько зим! Заходи, чего стоишь.
Мы сидели на его кухне, пили чай. Я кратко всё рассказала. Он слушал, не перебивая.
Понял тебя, сказал он. Помнишь, Свет, ты мне когда-то всю семью спасла? Когда отец устроиться на работу не мог, ты принесла мешок картошки, сказала, что лишнее.
А мы знали, что это было последнее. Теперь моя очередь. Праздник у них в понедельник вечером, да?
В девять банкет начинается. Я тебе позвоню, как они всё закажут и начнут рассчитываться. С официантом всё улажу.
В понедельник вечером я надела своё бордовое платье то самое, что три года лежало в шкафу без повода. Сделала прическу, накрасилась, посмотрела на себя в зеркало. Не мышка
В половине одиннадцатого зазвонил телефон. Виталий.
Приезжай. Счёт уже просят, твоя карта вот-вот понадобится.
Такси домчало меня за двадцать минут. Ресторан сиял витражами и позолотой. Виталий встретил меня в холле, кивнул в сторону зала.
Третий столик у окна.
Я вошла. Зал был полон смеха, звон бокалов. Я шла медленно между столиками и вот увидела их.
Владимир сидел во главе стола, рядом его мать Галина Сергеевна в коричневом костюме, его сестра Ирина с мужем. На столе остатки десертов, пустые тарелки и бокалы.
Официант принёс счёт на подносе. Владимир, даже не глядя на сумму, вынул мою карту и с таким видом положил на поднос, будто это его личные сбережения.
Террасы, газоны и сады
Обслуживание отличное, громко сказал он, осматривая стол. Мама, я же тебе обещал настоящий праздник, не какой-нибудь там скромный чай, а по-настоящему, по-царски.
Галина Сергеевна кивала с гордостью и поправляла причёску.
Сынок, ты просто молодец! Вот это я понимаю размах. Не чета некоторым, которые только на машинке шить мастеры и в углу сидеть.
Ирина прыснула. Владимир сиял удовлетворением.
Мамочка, ты же знаешь, для тебя всё самое лучшее. Хорошо, что есть такие возможности.
Официант взял карту, подошёл к терминалу. Прокатил раз. Второй. Угрюмый взгляд на экран. Подходит к столу:
Террасы, газоны и сады
Простите, карта не проходит. Карта заблокирована.
Владимир побледнел.
Не может быть Попробуйте ещё раз!
Я уже трижды пробовал. Карта недействительна.
Я подошла к столу. Галина Сергеевна увидела меня первой. Её лицо вытянулось.
Светлана? выдавил Владимир, вскакивая. Ты что ты тут делаешь?
Я посмотрела ему в глаза очень спокойно.
Пришла на ваш праздник. Тот самый, что ты устроил за мой счёт. Без меня.
Наступила такая тишина, что слышно было, как звенели бокалы за соседним столом.
Света, послушай, это недоразумение, начал Владимир, тянясь ко мне рукой, но я отстранилась.
Нет, Владимир, это не недоразумение. Это ложь. Я слышала в пятницу весь твой разговор с мамой. Каждое слово.
О провинциалке. О деревне. О том, что я ничего не пойму и буду дома у телевизора, пока вы здесь пируете.
Ирина уставилась в тарелку. Галина Сергеевна схватилась за салфетку.
Ты подслушивала? возмущённо спросил Владимир. Ты следишь за мной?
Я гладила бельё, а ты на весь дом распинался, как гениально меня обманул. Хвастался свекрови, какой ты ловкий, что жена ничего не заметила.
Это не подслушивание, Владимир. Просто ты был слишком уверен и даже не пытался скрыться. Думал, мышка не укусит.
Он попытался взять себя в руки.
Хорошо, я виноват, спорить не буду. Но давай дома это обсудим, ладно?
Нет, обговорим тут. Я заблокировала карту в субботу. Сообщила в банк, что она украдена. Потому что ты взял её обманом и собирался тратить деньги на то, чего я даже не знала. Теперь, дорогой супруг, расплачивайся сам. Или наличкой, или как хочешь.
Виталий подошёл к столу, скрестив руки на груди.
Террасы, газоны и сады
Если возникнут проблемы с оплатой, я вынужден буду вызвать полицию. Счёт необходимо закрыть.
Лицо Владимира из белого стало алым, потом фиолетовым.
Света, ты понимаешь, что творишь? Ты позоришь меня!
Я? улыбнулась я. Это ты себя опозорил. Когда решил, что жена из деревни не заслуживает даже правды.
Галина Сергеевна вскочила, буравя меня пальцем:
Как ты смеешь так с ним разговаривать?! Ты ничтожество! Без него ты никто!
Я долго смотрела на неё, потом молча сказала:
Может, так. Но теперь я неусь смиряться, не притворяюсь никем. Это гораздо лучше, чем быть чьей-то наивной женой.
Дальнейшие двадцать минут они метались по столу. Владимир вытряхнул кошелёк, Галина Сергеевна сумочку, Ирина и её муж искали мелочь по карманам.
Считали на столе, шептались, искали копейки. Официант стоял с каменным лицом. Гости посматривали с интересом.
Я стояла в сторонке и наблюдала, как рушится пышное представление, вся ложь и показная роскошь.
Когда они наскребли нужную сумму, я достала конверт и положила перед Владимиром.
Заявление о разводе. Почитаешь дома.
Повернулась и не оглядываясь вышла к дверям. Спина прямая, шаг уверенный. Виталий открыл двери и шепнул:
Держись, Светлана.
Тёмная Москва встретила меня бодрым ветром, а в груди вдруг стало тепло и легко. Свобода.
Развод оформили через три месяца. Владимир звонил, просил простить я молчала. Мне досталась половина от продажи квартиры.
Ещё через год он позвонил снова.
Света, я всё осознал. Мать теперь со мной живёт, пилит без передышки. Работу потерял. Давай попробуем всё вернуть?
Нет, Владимир.
Я отключила звонок и больше о нём не думала.
Иногда вспоминаю тот вечер в ресторане: как входила в зал, как смотрела Владимиру в глаза, как оставляла конверт на столе. И понимаю это не был конец. Это было начало.
Недавно встретила Ирину в магазине. Она отвернулась. Я прошла мимо. Нам теперь не по пути.
Вчера заходил Виталий.
Ну что, Света, не жалеешь?
Я посмотрела в окно: за стеклом весна, солнце, жизнь.
Ни секунды, Витя.
Он кивнул.
Правильно.
Жалеть нужно о том, чего не сделал. А не о том, что сделал.
